— Вы, значит, знатный вельможа. Простите, что я не отдал вам должных почестей. Моя*«жалкая лачуга» неподалеку отсюда, прошу господина пожаловать ко мне, — сказал незнакомец и повел Тан Би за собой. Прошли они около*ли и очутились в доме старика. Здесь незнакомец несколько раз с уважением поклонился Тан Би и сказал:
— Моя фамилия Су, сын мой Су Фэнхуа служит в должности военного инспектора уезда Уюаньсянь области Хучжоу и является, таким образом, вашим подчиненным. Раз вы собираетесь вернуться в столицу, позвольте мне оказать вам небольшую денежную помощь.
С этими словами он поторопился приготовить вино и закуски и стал угощать Тан Би. Затем он достал новое платье, предложил гостю переодеться и, наконец, вручил ему двадцать*ланов серебра на путевые расходы.
Несколько раз поблагодарив старика Су, Тан Би расстался с ним и один-одинешенек отправился в путь. Опять он поехал в столицу, где остановился в прежней гостинице. Постояльцы гостиницы, узнав, что с ним в дороге приключилось несчастье, очень сочувствовали ему.
Тан Би отправился в Палату чинов, где доложил о приключившемся с ним несчастье.
— Раз у тебя нет ни приказа о назначении на должность, ни послужного списка и ты не можешь представить никаких поручительств, — сказал ему чиновник, — как могу я решить, говоришь ли ты правду или лжешь?
Пять дней Тан Би ходил в Палату чинов и упорно просил о помощи, но так и не добился справедливости. Деньги, которые у него еще оставались, он полностью истратил на свое дело в ямыне.
Тан Би было так тяжело на душе, что, вернувшись из Палаты в гостиницу, он в глубокой тоске сел за столик, и слезы потекли из его глаз. В это время к гостинице подошел какой-то человек средних лет, одетый в фиолетовые шаровары и рубаху, стянутую поясом, на голове — шелковая шапка с мягкими перьями, на ногах — сапоги с толстыми подошвами и широкими носками; всем своим видом человек этот походил на служителя из ямыня. Неторопливо войдя в гостиницу, незнакомец поклонился Тан Би, сел напротив него и спросил:
— Откуда вы, сударь, родом и каково здесь ваше высокое занятие?
— Лучше бы вы, сударь, не спрашивали меня об этом. Своим вопросом вы вынуждаете меня поведать вам безысходную тоску моего сердца.