2) «Пай ань цзин ци», вышедший в 1627 г. и составленный Лин Мэнчу, известным под псевдонимом Цзи кун гуань чжужэнь; в сборник вошло 36 рассказов; в 1632 г. под тем же заглавием появляется продолжение этого сборника.
Большая часть перечисленных сборников до нас не дошла. Те же из них, что сохранились полностью или частично, представляют собой редкость.
В своем исследовании об источниках «Цзинь гу цигуань» Чжэн Чжэньдо обращает внимание на ценность «Цзинь гу цигуань» как литературного памятника: «Судьба сборников простых рассказов очень плачевна: несмотря на то, что эти сборники официально запрещены не были, они бесследно исчезли. От таких сборников, которые в течение 300–400 лет были самой распространенной и популярной литературой, фактически остался лишь один „Цзинь гу цигуань“».[10]
Таким образом, этот сборник является единственным дошедшим до нас источником, на основании которого мы можем судить о характере популярных в народе рассказов XV–XVII вв., об их сюжетах и героях, о литературном стиле и языке.
Сборник «Цзинь гу цигуань» увидел свет между 1632 и 1644 г., а затем неоднократно переиздавался и «был так же распространен и широко известен, как великие произведения „Троецарствие“, „Речные заводи“, „Сон в красной башне“».[11]
О составителе «Цзинь гу цигуань» мы ничего не знаем, как ничего не знаем и об авторах рассказов, вошедших в этот сборник. Распространение рассказов неизвестных авторов было в то время явлением обычным. Следует учесть, что в последние годы периода Мин (начало XVII в.) разложение государственно-бюрократического аппарата достигло наивысшего предела. И при дворе, и на местах царили взяточничество и произвол. Нетрудно себе представить, каково было положение в стране в эти годы, если даже в донесениях правительственных цензоров того времени мы читаем следующее: «…алчные и мерзкие чиновники наводнили собой всю страну. Каждый раз, когда император посылает их на ревизии (различных областей и районов, — И. Ц. ), они пользуются этим, как удобным случаем для наживы. Правители на местах подкупают таких ревизоров взятками и боятся лишь того, как бы взятка не показалась им недостаточной».[12] В донесении другого цензора читаем: «Императорские ревизоры получали в дар от местных управлений до 20–30 тысяч серебром; если в данной местности появлялся новый ревизор, это означало, что в сотни и тысячи раз увеличивались те тяготы, которые ложились на плечи народа».[13]
Неудивительно, что рассказы, воспевающие героику прошлого, восхваляющие деяния «необычных» людей — правдивых судей, неподкупных чиновников, благородных гетер и т. п., — осуждающие продажность и взяточничество, являлись оппозиционными к существующему положению вещей, отражали отношение народа к царившему произволу.