Естественно, что авторы таких повестей предпочитали оставаться неизвестными, дабы не навлечь на себя гнев сильных мира сего, а произведения подобного рода — и не только рассказы, но и знаменитые романы того времени — игнорировались литераторами, принадлежащими к господствующему классу. Составители «Сыку цюань шу цзунму тияо» — подробно аннотированного каталога-библиографии императорских библиотек XVIII в. — не могли обойти молчанием наличие сяошо (рассказов и романов) — жанра, представленного наиболее обильно в литературе того времени.
Однако составители данного каталога не могли отказать себе в удовольствии опорочить произведения этого жанра. Они заявляли, что, несмотря на обильное распространение в эпоху Тан, Сун и далее рассказов и романов (сяошо), среди произведений этого жанра «поистине, было немало таких, которые полны фальши и лжи, в которых отсутствует правда, проповедуется лишь разврат и беспутство и которые, тем самым, смущают слушателей. Как исключение, встречаем мы среди них… произведения, расширяющие кругозор и пополняющие знания».[14]
Нетрудно себе представить, что составители официального каталога называли «фальшью и ложью» ту самую жизненную правду, которую читатель находил в большинстве произведений этого жанра.
И все же, несмотря на то, что рассказы не входили в старое китайское понятие литературы, несмотря на то, что старые китайские критики и библиографы обходили молчанием сборник «Цзинь гу цигуань», сборник этот пользовался большой популярностью в широких кругах китайских читателей, и «почти не было человека, который не знал бы этого сборника».[15] Понятно, что рассказы, написанные на разговорном языке того времени, доступные простому, а не только «ученому» читателю из привилегированных кругов, рассказы с занимательным сюжетом, часто хорошо известным читателю по народным легендам и драмам того периода, не могли не привлекать к себе внимания.
Само название сборника — «Удивительные истории нашего времени и древности» — говорит о том, что в рассказах пойдет речь о чем-то удивительном, необычном, необыкновенном. В чем же выражается это удивительное, необычное? Это, с одной стороны, элементы фантастики и вымысла, вмешательство чудесных сил, с другой — описание приключений, необычных, редко встречающихся случаев в жизни вполне реальных героев. Введение элементов фантастики, наличествующих в тех или иных рассказах в большей или в меньшей степени, преследовало две цели. Во-первых, сделать рассказ более увлекательным, облечь его в те формы, которые помогали рассказчику, — не надо забывать, что рассказы «Цзинь гу цигуань» восходят к устным рассказам, — заинтересовать, привлечь к себе как можно больше слушателей. Фантастический рассказ и был одной из форм, удовлетворявших этим требованиям. Таким образом, фантастика в этих рассказах — не самоцель, а сюжетная завязка, облеченная в ту форму, которая наиболее легко воспринималась слушателем. Во-вторых, фантастический элемент вводится в тех случаях, когда в условиях реальной действительности справедливое разрешение конфликта оказывается невозможным, а моральное чувство слушателя требует именно справедливого разрешения его. Поэтому в этих рассказах нет резкой грани между необычным в действительности и фантастикой, вымыслом. Второе служит логическим продолжением первого. В одном случае справедливость восстанавливается сильными мира сего — владетельными князьями, мудрыми чиновниками, и это необычно; в других случаях на помощь приходят чудеса, вымысел.
В обстановке борьбы за должности, в обстановке, где царят взяточничество и обман, вмешательство чудесных сил приходит на помощь авторам довольно часто. Так, талантливому, но бедному человеку Чжу Майчэню гадатель предсказывает, что в пятьдесят лет он непременно прославится. Предсказание сбывается: Майчэнь становится уездным начальником.[16] Сун Цзиня в его несчастьях выручает буддийский монах; магическое воздействие на судьбу героя оказывает буддийская сутра «Цзиньган цзин».[17]
В некоторых рассказах, удивительно правдивых по своему содержанию, чудесные силы вводятся лишь для того, чтобы восстановить попранную справедливость, вознаградить добро, наказать зло. Буддийский монах, которого похоронил Сун Дунь, дарует ему сына и спасает его сына от всяческих несчастий.[18] Пэй Ду, который по предсказанию гадателя должен был умереть в нищете, в награду за свои высокие моральные качества получает в дар от неба долгую жизнь, богатство, и славу.[19] В рассказе «Ду-десятая в гневе бросает в воду ящик с драгоценностями» молодой человек, обманувший гетеру, сходит с ума и умирает. Сунь Фу, собиравшийся нечестным путем переманить гетеру, тоже умирает. Лю Юйчунь вознагражден за добро.
Фантастическая струя этих рассказов, элементы вымысла сочетаются во многих рассказах с подлинно реалистическим описанием.[20] Так, очень правдиво звучит описание образа жизни и мыслей мелких чиновников, главарей нищих, столичных гетер, молодых барчуков, алчных начальников. Перед нами реалистически раскрываются образы начальника уезда Ван Цэня,[21] молодого карьериста Мо Цзи,[22] богача-живодера Цзинь Чжуна[23] и других.
Выводя в своих рассказах ряд отрицательных образов, являющихся характерным порождением социальных условий той эпохи, авторы рассказов тем самым как бы выражают протест против режима взяточничества, коррупции, царивших в чиновничьей среде феодального Китая и достигших особенно больших размеров в последние десятилетия правления династии Мин.