— Ну пусть наша дочь поносит траур еще несколько дней до конца этого года, — сказала матушка Лю, чтобы несколько смягчить грубую речь мужа. — Накануне нового года, когда мы приготовим мясной бульон и вынесем из дома табличку, тогда пусть и снимет траур.
Увидев, что ни мать, ни отец не хотят ей уступить, Ичунь, всхлипывая, сказала:
— Вы сами погубили моего мужа, а теперь не разрешаете мне соблюдать по нему траур, и все это только потому, что вы непременно хотите выдать меня вторично замуж. Но как могу я нарушить свой долг и тем самым провиниться перед покойным мужем? Пусть лучше я умру в трауре, чем останусь жить, сняв траур.
Старик Лю снова хотел было наброситься на дочь, но тут на него с бранью напустилась жена и силком увела мужа в каюту, где тот и заснул.
Опять, как в былые дни, Ичунь проплакала всю ночь.
Подошла новогодняя ночь: Ичунь стояла перед табличкой мужа и плакала. Старухе удалось успокоить дочь, и вся семья собралась за новогодним столом. Когда отец и мать увидели, что Ичунь и слышать не хочет о вине и мясной пище, они, недовольные, обратились к ней:
— Если ты не хочешь снять траур, то что мешает тебе отведать немного мяса? Незачем молодой женщине терять свой прежний вид и здоровье.
— Я еще не умерла, но во мне едва теплится жизнь. Для меня одной чашки постной пищи и то много, как стану я есть мясо? — возразила Ичунь.
— Ну, если ты не хочешь мяса, выпей хотя бы рюмку вина, чтобы развеять тоску, — предложила матушка Лю.
— Разве хоть капля вина попадала когда-нибудь в*«девять источников»? Думая о покойном муже, как могу я пить вино? — с плачем сказала Ичунь, встала из-за стола и пошла спать, так и не дотронувшись до еды.