Все взглянули на кафра. Он поднялся и с ружьем в руках стоял, пристально глядя в лесную чащу. Черный товарищ подражал ему. Минуту спустя он поднял руки и прошептал:
"Leuew! Tao!"
-- Лев! -- крикнули буры, схватив лежащие рядом ружья. Теперь они были готовы к бою.
-- Питер, подбрось в костер хворост -- нужно встретить гостя с иллюминацией.
Ветви векового леса мгновенно осветились от брошенных в пламя сухих веток.
Когда пламя поднялось и хворост затрещал, на опушке раздалось глухое рычание. Это убедило охотников, что кафр не обманулся, и что в кустах близ лагеря, действительно, притаился лев.
-- Карл, -- прошептал один из голландцев, -- выстрели; напугай его, и он уйдет. Нельзя же, в самом деле, позволить ему сидеть у нас под боком.
Карл прицелился и выстрелил в кусты. Раздался раскат выстрела; лев ответил громким, сердитым рычанием. Ему не хотелось уходить голодным. Убедившись, что он ушел, охотники спокойно занялись ужином. Только кафры ежеминутно косились на кусты, прислушиваясь и прерывая еду.
Прошло уже три часа после захода солнца. На небе появилась почти полная луна. Поужинав, буры накрылись шубами из бараньих шкур и заснули так спокойно, словно под ними была мягкая перина, а не твердая земля. Кафры все еще ели. Они не торопились, и не бросали еду. Слышался их тихий разговор.
-- Лев не уйдет далеко, -- сказал тот, которого голландцы звали Тембили. -- Если ты, Нкуан, не станешь караулить, мне придется не спать всю ночь.