Примѣръ же ослабленія задерживательно-направляющей власти высшихъ нервныхъ центровъ,-- ослабленія, постепенно пріобрѣтаемаго въ теченіе жизни индивида, намъ представляютъ алкоголики. Неумѣренно поглощаемый ими алкоголь дѣйствуетъ крайне разрушительно на нервные центры и, понижая умственныя способности вообще, въ то же- время, значительно ослабляетъ задерживательно-направляющую силу высшихъ центровъ, почему нерѣдко алкоголики, "стыдясь, какъ, напр., больные Magnan'а, своего поведенія" и раскаиваясь въ своихъ поступкахъ, въ то же время, не могутъ сдержаться и изо дня въ день повторяютъ одни и тѣ же эксцессы. Сходно, хотя и не въ равной мѣрѣ, повидимому, вліяютъ злоупотребленія и другими наркотиками, временно повышающими нервное возбужденіе. Въ 1883 г. въ клиникѣ проф. Крафтъ-Эбинга въ Грацѣ мнѣ пришлось наблюдать весьма интересный случай 16-ти лѣтняго мальчика, у котораго, вслѣдствіе крайняго нервнаго истощенія продукта различныхъ эксцессовъ, сознательная жизнь съ ея задерживательно-направляющимъ вліяніемъ, повидимому, совсѣмъ отпала, но за то сила различныхъ, не сдерживаемыхъ больше движеній, проистекавшихъ изъ тайниковъ растительной жизни, значительно повысилась.

Сходныя съ эпилептиками и алкоголиками черты инстинктивности, импульсивности и слабости задерживательно-направляющей силы высшихъ центровъ, хотя и нѣсколько менѣе рѣзко выраженныя, наблюдаются и между преступниками. У нѣкоторыхъ изъ нихъ, по словамъ тщательно изучившаго ихъ д-ра Ferrus'а, на ряду крайнею слабостью, замѣчается "рѣшительное преобладаніе процессовъ растительной жизни" и значительная сила различныхъ низшихъ влеченій (конечно, объясняющаяся усиленнымъ развитіемъ отъ наслѣдственныхъ упражненій нервныхъ центровъ этихъ влеченій и ихъ питаніемъ), приближающая ихъ къ звѣрству. "Дѣти лицъ порочныхъ (vicieux) и преступныхъ,-- въ свою очередь замѣчаетъ д-ръ Thomson,-- имѣютъ унаслѣдованныя склонности къ дѣятельности нѣкоторыхъ способностей, между тѣмъ какъ тѣ высшія способности и чувствованія, назначеніе которыхъ контролировать низшія, остаются въ оцѣпенѣніи". То же подтверждаетъ и д-ръ Nicolson. Онъ говоритъ про нѣкоторыхъ преступниковъ, что "воля у нихъ настолько слаба или настолько не совершенно образована (imperfectly foimed), что она неспособна представить дѣйствительное противодѣйствіе даже тогда, когда съ ея стороны требуется только незначительная энергія". "Я былъ по природѣ лѣнивъ и жестокъ,-- разсказывалъ, говоря о послѣдней жертвѣ своего ужаснаго характера, нѣкто Chodron, осужденный на казнь за многочисленныя убійства.-- И сказать вамъ откровенно, я любилъ кровь. У меня есть въ душѣ, я не знаю что-то, что дѣлаетъ меня жестокимъ противъ моей воли. Я не гожусь болѣе ни на что; мои преступленія гнетутъ меня; я въ нихъ раскаиваюсь и, между тѣмъ, я не чувствовалъ бы въ себѣ силы оставаться честнымъ человѣкомъ". Другой, еще двадцати-лѣтній молодой человѣкъ, пожизненно осужденный за ночную кражу на большой дорогѣ, такъ характеризовалъ себя: "Я и самъ не знаю, что такое толкаетъ меня дѣлать зло съ тѣхъ поръ, какъ я пришелъ въ разумный возрастъ, но ничто меня не исправляетъ. Я уже былъ два раза въ тюрьмѣ Cleurvaux; тамъ я много страдалъ, но товарищи, которыхъ я имѣлъ въ первый разъ, меня такъ хорошо обучили ремеслу, что это стало сильнѣе меня и необходимо, чтобы я воровалъ.

Я виноватъ, я огорченъ этимъ, но такова уже моя судьба, чтобы быть такимъ". На вопросъ автора о томъ, грамотенъ ли онъ, тотъ же осужденный, какъ бы сознавая, хотя и весьма не ясно, дѣйствительныя органическія причины странныхъ душевныхъ явленій, отвѣтилъ ему: "Нѣтъ; если бы я былъ менѣе невѣжественъ (иначе говоря, если бы упражненіемъ были развиты и подняты въ силѣ высшіе разсудочные центры), то я не былъ бы столь преступенъ". Во всѣхъ приведенныхъ случаяхъ задерживательно-направляющая сила высшихъ центровъ, вслѣдствіе ли ихъ значительной неразвитости, или вслѣдствіе ихъ ослабленія, оказывалась недостаточной, чтобы сдерживать бурный напоръ чрезмѣрно развитыхъ и упитанныхъ, если можно такъ выразиться, центровъ чувственныхъ влеченій, дѣятельность которыхъ, не встрѣчая достаточныхъ задержекъ, всесильно управляетъ человѣкомъ и дѣлаетъ его игрушкой его страстей, чувственныхъ желаній и порывовъ. Вообще же, повидимому, можно утверждать, повторяю опять, что большая или меньшая задерживательная сила и распорядительная власть высшихъ нервныхъ центровъ надъ дѣятельностью центровъ растительной жизни и центровъ инстинктивныхъ обусловливается большимъ или меньшимъ соотносительнымъ ихъ развитіемъ по индивидуумамъ, а также и временнымъ соотносительнымъ состояніемъ ихъ силы или истощенія въ каждый данный моментъ жизни индивидуума.

Не трудно понять, какую важную роль должна играть эта особенность техническаго механизма во всей душевной жизни человѣка и какія важныя указанія можетъ извлечь изъ яснаго ея пониманія всякій способный воспитатель, особенно воспитатель заброшенныхъ и преступныхъ дѣтей. Послѣднія, по большей части вслѣдствіе дурной и порочной наслѣдственности, а также и вслѣдствіе дурнаго начальнаго воспитанія, часто отличаются крайнею слабостью воли и контроля и отсутствіемъ той внутренней нравственной дисциплины, которая одна только и представляетъ собою вѣрный оплотъ противъ напора бурныхъ чувственныхъ влеченій. Такія дѣти обыкновенно пари на всякія удовольствія; они склонны въ лѣни, представляются нравственно распущенными и сдерживаются преимущественно вліяніемъ ежеминутно вновь возбужденнаго страха или примѣненіемъ внѣшнихъ ограниченій. Разъ же эти вліянія отпадаютъ, и они, не медля, увлекаются сильными влеченіями своей порочной натуры. Среди заброшенныхъ и преступныхъ дѣтей мы находимъ множество такихъ, которыя представляютъ "дѣйствительныя состоянія вырожденія умственнаго, физическаго и нравственнаго". Среди нихъ, особенно въ послѣднее время, встрѣчается много дѣтей застарѣлыхъ пьяницъ, которые въ теченіе собственной жизни, а иногда и въ теченіе жизни предшествующихъ поколѣній, постепенно медленнымъ ядомъ убивали въ себѣ лучшія стороны человѣческой природы и ослабляли, иногда низводя до minimnm'а, ту власть, которую разумъ и его органическій субстратъ -- высшіе разсудочные нервные центры имѣютъ надъ низшими движеніями души. Истощенное и безумно растраченное органическое богатство они наслѣдственно передаютъ и своимъ несчастнымъ дѣтямъ, которыя уже съ раннихъ поръ отличаются усиленно развитыми чувственными влеченіями, нравственною распущенностью и слабостью внутренняго нравственнаго контроля. По отношенію къ этимъ дѣтямъ можно только повторить сказанное Morel'емъ: "Я имѣлъ случай,-- говоритъ онъ,-- наблюдать такихъ дѣтей дурныхъ семей въ ихъ самомъ нѣжномъ возрастѣ и я могъ убѣдиться, что преступленія, въ которыхъ ихъ обвиняютъ и которыя ежегодно увеличиваютъ уголовно-статистическія таблицы, очень часто находятъ свое объясненіе въ прирожденныхъ порочныхъ склонностяхъ". Въ отмѣткахъ заведеній для заброшенныхъ и преступныхъ дѣтей мнѣ всегда приходилось встрѣчать слѣдующія краткія характеристики ихъ воспитанниковъ: 1) "Родители бѣдаяки, отецъ честный человѣкъ, а мать порочная женщина, пьяница и развратница; всѣ дѣти, не исключая и воспитанника, которому 14 лѣтъ, почти идіоты; онъ отличается нѣсколько дикимъ характеромъ, наклонностью въ бродяжеству и воровству и предается пьянству при первой возможности. 2) Родители пьяницы и бѣдные. Во время рожденія матери было 43 г., а отцу 40. Воспитанникъ, которому 11 лѣтъ, лѣнтяй, бродяга и непослушный. 3) Родители бѣдняки, отецъ пилъ, братъ также. Воспитанникъ, которому 13 лѣтъ, отличается дурнымъ характеромъ, мрачнымъ и недовольнымъ настроеніемъ духа, наклонностью къ бродяжеству; онъ имѣетъ приступы предсердечной тоски, судороги и считаетъ себя жертвою." И такъ далѣе, и такъ безъ конца.

-----

Этимъ я и закончу свою статью. Въ ней я по возможности старался оттѣнить истинное значеніе слишкомъ часто упускаемой изъ вида при оцѣнкѣ событій инстинктивной стороны въ природѣ человѣка или области такъ называемой безсознательной души. При этомъ я старался обрисовать и особенности органической неуравновѣшенности. Приведенные факты, если мнѣ только удалось вѣрно истолковать ихъ, ясно показываютъ намъ, что корни, если можно такъ выразиться, различныхъ душевныхъ влеченій, настроенія и даже мышленія, опредѣляющихъ дѣйствія, уходятъ далеко въ глубь тайниковъ органической жизни. А, между тѣмъ, изъ дѣйствій людей исключительно и слагаются всѣ явленія общественной жизни. Поэтому при оцѣнкѣ послѣднихъ всегда необходимо внимательно присматриваться къ мелочнымъ явленіямъ будничной повседневной жизни, подъ могущественнымъ вліяніемъ которыхъ отъ колыбели постепенно и слагаются будущія особенности умственно-нравственной личности человѣка.

Д. Дриль.

"Русская Мысль", кн. VIII, 1886