(отрывки дневника)

"Аполлонъ", No 11, 1910

Нынѣшнимъ лѣтомъ я два мѣсяца провелъ за границей... Мнѣ хотѣлось ближе познакомиться съ заграничными театрами. Такъ уже завелось на Руси: намъ мало своихъ театровъ, удивляющихъ сейчасъ цѣлый свѣтъ. Требуется побывать за рубежомъ, извѣдать иноземныхъ впечатлѣній. Съ нѣкоторыхъ поръ на Западѣ завелись театральные "сезоны". Есть сезонъ въ Парижѣ, Лондонѣ, Брюсселѣ; есть и маленькіе сезоны: въ Мюнхенѣ, Зальцбургѣ... Послѣдніе -- спеціализировались. Зальцбургъ, напр., культивируетъ Моцарта, Мюнхенъ -- Моцарта и Вагнера. Помимо всего, въ нынѣшнемъ году манилъ еще Обераммергау, который находится вблизи Мюнхена. Мой выборъ склонился къ этому городу. Десять дней, прожитыхъ мною въ Мюнхенѣ, были сплошь заняты театромъ. Никогда еще я не дышалъ такъ много театральной атмосферой. Театръ днемъ, театръ вечеромъ. Днемъ переживались впечатлѣнія кануна, къ вечеру накапливались новыя -- иногда діаметрально противоположныя старымъ. Утро было обыкновенно посвящено дневнику. Предлагая его вниманію читателя, я немного боюсь упрековъ въ преднамѣренности... Но если преднамѣренность была, то скорѣе въ пользу заграничнаго театра. Я не виноватъ, что въ итогѣ получилось разочарованіе. Однако, нѣтъ худа безъ добра.-- Чтобы оцѣнить громадные успѣхи нашего театра, нужно испробовать иностранное...

9 августа

Нѣсколько лѣтъ назадъ я былъ въ Мюнхенѣ, въ оперѣ, и тогда же вынесъ довольно плохое впечатлѣніе о здѣшнихъ музыкальныхъ средствахъ. Помнится, давали извѣстную Саѵаіегіа rusticana и въ заключеніе "Іоланту" Чайковскаго. По моему мнѣнію, хуже нельзя было тогда справиться съ задачей. Пѣвцы были изъ рукъ вонъ плохи, оркестръ, хотя и полный, все время отставалъ или опережалъ пѣвцовъ. Словомъ, впечатлѣніе не изъ хорошихъ. Однако, съ теченіемъ времени, оно сгладилось, и въ нынѣшнемъ году я даже съ нѣкоторымъ волненіемъ заранѣе подписывался на "Meistersinger'овъ" Вагнера въ Prinz-Regenten театрѣ. Этому рѣшенію въ значительной степени содѣйствовали два обстоятельства. Во-первыхъ, какъ никакъ, это были Festspiele. Для Вагнеровскаго праздника они не могутъ дать что нибудь среднее, думалось мнѣ. Во-вторыхъ, опера шла въ новомъ Prinz Regenten театрѣ, гдѣ я никогда не былъ. Первымъ моимъ разочарованіемъ было -- время спектакля. Опера начиналась въ 4 ч. дня. Хотя подобные праздники назначены главнымъ образомъ для туристовъ, a туристы самимъ Богомъ опредѣлены для испытаній, тѣмъ не менѣе, ранній часъ спектакля показался мнѣ нѣсколько необычнымъ. Въ Дрезденѣ ту же оперу начинаютъ въ шесть и благополучно оканчиваютъ около 11-ти. "Ничего,-- рѣшилъ я вѣроятно, подобно Байрейту, будутъ продолжительные антракты, часа на два, напр. Вѣдь нельзя же думать, что меня въ театрѣ, на одномъ мѣстѣ, продержатъ семь часовъ кряду"?-- Отъ центра города, гдѣ я остановился, до театра разстояніе порядочное; на электричкѣ -- минутъ двадцать. Уже подъѣзжая къ театру, замѣчаешь, что дѣло здѣсь совершается не шуточное. Здѣсь весь Мюнхенъ, -- какое! можетъ быть, весь цвѣтъ европейской и трансатлантической культуры. Несмотря на ранній часъ и яркій солнечный день, большинство дамъ -- въ открытыхъ платьяхъ, a мужчины во фракахъ и смокингахъ. Настроеніе праздничное, повышенное. Такія настроенія бываютъ только при разыгрываніи Grand Prix въ Лонгшанѣ, или нашего Дерби въ Москвѣ.

Самъ театръ красивъ, хотя менѣе уютенъ, чѣмъ Kunstlertheater, построенный по тому же типу, т.е. мѣста расположены амфитеатромъ. Какъ тамъ, такъ и здѣсь оркестръ не виденъ, и зритель доминируетъ надъ сценой, которая приходится внизу. Послѣ трехъ звучныхъ фанфаръ, двери затворяются, и залъ погружается во тьму. Въ первую минуту трудно даже различить сосѣда, только полоска свѣта отдѣляется отъ суфлерской будки, которая какимъ-то чудомъ уцѣлѣла отъ стараго театра. Почему? Если въ новомъ театрѣ не имѣется видимаго капельмейстера, хотя каждый прекрасно знаетъ, кто ведетъ оркестръ, также точно долженъ подразумѣваться и суфлеръ.

Необыкновенно сильное впечатлѣніе производитъ вступленіе оркестра. Звуки, море звуковъ вырывается изъ какой то бездны. Сначала недоумѣваешь, откуда все это? Какъ будто васъ погрузили въ сонъ, въ трансъ и заставляютъ переживать сказку. Оркестръ ведетъ знаменитый Ф. Моттль. Въ прошломъ сезонѣ Петербургъ его видѣлъ исполнителемъ "Тристана и Изольды" и дирижеромъ симфоническаго концерта. Артистовъ и публику онъ поразилъ своими темпами. Но "Meistersinger'ами" онъ, говорятъ, дирижируетъ впервые (вмѣсто Фишера), и это несомнѣнно отражается на характерѣ исполненія. Мѣстами несовершенна ритмика, напр., въ финалѣ II акта (драка). Вы, конечно, знаете оперу и знаете, что она представляетъ въ музыкальномъ отношеніи. Я лично принадлежу къ большимъ поклонникамъ Вагнера, хотя отнюдь не къ фанатикамъ-вагнеріанцамъ. По моему убѣжденію, нѣтъ такого музыканта или драматурга, который бы не выигралъ иногда отъ лишней купюры. Объясняется это, конечно, эпохой, когда творилъ художникъ, и задачами, которыя онъ себѣ ставилъ. Я никогда не повѣрю, чтобы такая крупная личность, какъ Р. Вагнеръ, не былъ въ то же время психологомъ и допускалъ, чтобы столь громоздкія произведенія, какъ "Нюрнбергскіе пѣвцы" могли быть безостановочно, цѣликомъ, прослушаны шесть или семь часовъ кряду! Тѣло отказывается повиноваться тому, о чемъ мечтаетъ духъ.-- Обращаясь къ Вагнеру и его "Пѣвцамъ", я готовъ настаивать на томъ, что значительныя купюры въ оперѣ, могли бы содѣйствовать большему ея успѣху. Вспомните, напр., шесть разъ повторяющійся мотивъ подъ аккомпанементъ молотка Сакса въ II актѣ. Или -- безконечный бравурный хоръ и маршъ въ послѣдней картинѣ III акта... Какъ и въ первое мое посѣщеніе Мюнхенской оперы, пѣвцы произвели на меня невыгодное впечатлѣніе. Кромѣ г. Кнотте (Штольцинга), г-жи Бозетти (Евы) и г. Бендера (Погнера), некого было слушать. Особенно нестерпимъ г. Фейнхальсъ (Г. Саксъ). Въ публикѣ шутили: "Вотъ такъ "мастера" пѣнія"!-- Впрочемъ все свои, Мюнхенцы. Ни одного гастролера. О декоративной и режиссерской части не хочется говорить. Мы слишкомъ далеко ушли отъ нѣмцевъ.

10 августа

Маленькое зданіе смѣшаннаго стиля -- дорическія колонны и Louis XV -- какъ-то затерялось среди ярмарочной суеты. Входишь и не знаешь, куда попалъ. Неужели -- театръ маріонетокъ? Но причемъ же здѣсь уютная гостиная съ прелестными фресками по розовому полю, рѣшетчатыя окна и тяжелыя драпри, овальныя зеркала и мраморные столики? Сама по себѣ зрительная зала -- маленькій chef d'oeuvre декоративнаго искусства. Зеленый цвѣтъ преобладаетъ. Зеленыя занавѣски, стянутыя въ полоски, обрамляютъ квадратныя зеркала; свѣтло-зеленый шелкъ, въ видѣ полушарій, украшаетъ люстру. Свѣтло-зеленые колпачки надѣты на свѣчи бронзовыхъ бра. A сцена? Она меньше всего нравится. Немножко вогнутая, какъ плато, она скрыта въ центрѣ металлическими воротцами. Когда воротца раздвигаются, обнаруживается другой занавѣсъ, подъ стать сценѣ, съ овальнымъ рисункомъ символическаго характера. Рисунокъ изображаетъ музу (женщину съ лирой), a вокругъ нея въ живописномъ безпорядкѣ -- куклы. Какъ въ рамкѣ, такъ и въ рисункѣ сѣрый тонъ преобладаетъ. Но вотъ звукъ гонга. Свѣтъ въ залѣ погасъ. За кулисами первые аккорды рояля и скрипки. Началась коротенькая прелюдія. Какъ-то странно на душѣ. Будто всѣ волненія и тревоги унеслись далеко, за предѣлы земного. Золотое дѣтство... Въ диковинной залѣ волшебнаго дворца маленькіе человѣчки разыгрываютъ комедію. На сценѣ худенькій принцъ и толстенькій камергеръ придворный. Принцъ взволнованъ. Онъ любитъ принцессу Кларинетту, которая любитъ его. Но въ Кларинетту влюбленъ король Віолино. Можетъ быть, все устроилось бы по хорошему и король уступилъ бы принцессу, но оказывается, что принцъ -- сынъ короля. На этомъ разыгрывается вся драма. Бѣдная принцесса съ горя умираетъ. Узнавъ о ея смерти, по очереди закалываются король и принцъ. Драма заканчивается поученіемъ камергера... Милые деревянные человѣчки! Сколько нужно любви къ нимъ, чтобы придать ихъ движеніямъ столько изящества и граціи! Руководители маріонетокъ -- большіе художники въ своемъ дѣлѣ. Взгляните, напр., на поступь короля, движенія его рукъ, жесты горя и отчаянія. Они совсѣмъ другіе, чѣмъ y принца. Этотъ -- весь огонь; все кипитъ въ немъ! Когда онъ одной ногой касается ступенекъ трона и энергичнымъ жестомъ показываетъ королю, какъ дорога ему принцесса -- онъ готовъ своею жизнью поплатиться за нее,-- зритель ждетъ смертоубійства. A отчаяніе короля,когда фельдмаршалъ объявляетъ ему роковую тайну: принцъ-де -- сынъ короля! Вся жизнь поставлена на карту! Не хочется вѣрить, чтобы ниточки руководили жестами. Мила принцесса! Пышная роба не мѣшаетъ ей излить свое горе статсъ-дамѣ, не мѣшаетъ упасть въ обморокъ, когда нѣтъ больше надежды обрѣсти счастье. Еще минута -- и она зальется настоящими слезами... Представленіе кончилось. Очарованіе исчезло. Деревянные человѣчки спрятались за жестяными воротцами и покажутся сейчасъ другой публикѣ и въ другихъ костюмахъ. A та, которая теперь расходится, какъ-то блаженно улыбается. Часто ли взрослому вспоминается золотое дѣтство?

11 августа