С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
1901.
Каждый разъ, когда я пріѣзжаю въ Парижъ, къ моему несчастію, въ этотъ день непремѣнно идетъ проливной дождь. Напрасно я прибѣгаю къ разнымъ уловкамъ; то перемѣняю часы моего отъѣзда, то останавливаюсь въ дорогѣ, то путешествую ночью, т. е. изобрѣтаю разныя хитрости для того, чтобы обмануть барометръ, но напрасно!... Миль за десять отъ Парижа, тучи начинаютъ сгущаться, сгущаться -- и, наконецъ, льется дождь, льется точно во время потопа.
Въ послѣднюю мою поѣздку, я, какъ обыкновенно, шелъ подъ самымъ проливнымъ дождемъ по улицамъ, сопровождаемый коммиссіонеромъ, несшимъ мой багажъ. Я дѣлалъ самые отчаянные знаки всѣмъ фіакрамъ, которые рысью неслись мимо меня, но только минутъ черезъ десять какой-то кучеръ, будучи чувствительнѣе другихъ, сжалился надо мною и остановилъ своихъ лошадей. Однимъ прыжкомъ очутился я у экипажа, отворилъ дверцы и съ какою-то яростію бросился въ карету.
Къ несчастію, въ то время, когда я съ такой поспѣшностію влеталъ въ фіакръ, другой какой-то господинъ, находясь въ подобномъ мнѣ положеніи, отворилъ въ то-же время противоположную дверцу и съ точно такою-же поспѣшностію бросился въ карету. Легко понять, что отъ этихъ двухъ одновременныхъ вскакиваній произошло столкновеніе, за столкновеніемъ послѣдовало краткое объясненіе.
-- Чтобъ чортъ васъ взялъ! сказалъ мнѣ мой противникъ, дѣлая движеніе съ цѣлью пролезть дальше въ фіакръ.
Я только что хотѣлъ ему отвѣтить молодцовато, съ энергіей, ибо, будучи жителемъ юга, я имѣлъ кровь горячую, какъ вдругъ наши глаза встрѣчаются. Мы съ минуту смотрѣли другъ на друга, подобно львамъ, стоящимъ передъ однимъ бараномъ, и затѣмъ оба разразились громкимъ хохотомъ... Взбѣшенный господинъ, былъ Оскаръ Дево, добрѣйшій, милый Оскаръ, котораго я не видалъ лѣтъ десять, съ которымъ я игралъ въ мячикъ, котораго я люблю до безотчетности.
Мы, разумѣется, принялись цѣловаться, а кучеръ, смотря на насъ черезъ дверцу, пожималъ только плечами, ничего непонимая. Два коммиссіонера съ чемоданами на плечахъ стояли подъ проливнымъ дождемъ, ожидая платы, мы приказали втащить нашъ багажъ на карету и поѣхали къ луврскому отелю, куда Оскаръ хотѣлъ меня завезти.
-- Ты тоже путешествуешь? спросилъ я своего стараго пріятеля, послѣ первыхъ изліяній... Развѣ ты живешь не въ Парижѣ?
-- Я живу въ Парижѣ, но только очень мало, какъ можно; я и теперь прямо изъ Рошъ, изъ моего небольшаго имѣнія, которое мнѣ досталось отъ отца, и гдѣ я провожу почти все лѣто. Ты не думай, чтобъ это былъ какой нибудь замокъ!... Нѣтъ, все это просто, по-деревенски, но мнѣ все тамъ нравится, все нравится до того, что я не хочу ничего ни измѣнять, ни передѣлывать. Наше жилище окружаетъ небольшая деревня, утопающая въ зелени, въ пятидесяти шагахъ отъ дому, течетъ прозрачная рѣка между густыхъ старыхъ деревъ; дальше мельница, долина; на горизонтѣ блеститъ колокольня, подъ окнами дома цвѣты и въ домѣ полное счастіе... Могу-ли я, въ самомъ дѣлѣ, на что нибудь пожаловаться?... Моя жена печетъ мнѣ сладкіе торты, которые мнѣ приходятся по вкусу, а ей бѣлятъ еще болѣе ея прелестныя ручки... Кстати, я тебѣ вѣдь еще не сказалъ, что я женатъ?... Я тебѣ скажу, мой милый, что я встрѣтилъ ангела... Если я его упущу, думалось мнѣ, то другаго уже не встрѣчу! Я женился и сдѣлалъ отлично. Но я не буду распространяться, такъ какъ ты не откажешься познакомиться съ моей женой и съ моимъ маленькимъ уголкомъ... Ну, когда ты къ намъ пріѣдешь?... спросилъ меня Оскаръ. Это всего на три часа ѣзды отъ Парижа, не успѣешь выкурить даже двухъ ситаръ... увѣрялъ онъ меня, въ то-же время упрашивая. И такъ рѣшено! сказалъ онъ, взявъ меня за обѣ руки. Я возвращаюсь домой завтра утромъ и приказываю приготовить для тебя комнату... Дай-ка мнѣ твой портфель, я запишу въ немъ свой адресъ.