Я не думалъ противиться просьбамъ моего друга и обѣщалъ навѣстить его въ самомъ скоромъ времени.
Спустя дня три или четыре, Парижъ какъ-то опустѣлъ, мысли о моемъ старомъ товарищѣ не давали мнѣ покоя, мнѣ пришла охота ѣхать къ нему и, такъ сказать, вблизи понюхать этого семейнаго счастія; посмотрѣть собственными глазами на рѣку, на мельницу, на колокольню... посреди которыхъ, по увѣренію друга, можно быть такъ счастливу...
Я пріѣхалъ въ Рошъ около шести часовъ вечера; съ перваго-же взгляда на эту мѣстность, пришелъ въ полное восхищеніе. Жилище Оскара состояло изъ маленькаго замка временъ Людовика XV, почти совершенно скрытаго между большими деревьями, неправильной, причудливой, но восхитительно-живописной формы. Не смотря на цѣлое столѣтіе, въ замкѣ все до мельчайшихъ подробностей сохраняло видъ древности, начиная съ почернѣвшихъ мансардъ до флюгеровъ-рококо -- съ полуциркульныхъ окошекъ, обнесенныхъ рѣшетками, до гербовъ надъ дверями, все принадлежало тому вѣку. На черепичной, немного покатистой кровлѣ, старые каштаны лѣниво протягивали свои вѣтви. Дикій виноградъ и розовые кустарники вились около оконъ, образовывая прихотливыя рамки, вздымались и забирались въ слуховыя окна, цѣплялись и вились по жолобу и спускались самыми роскошными гирляндами цвѣтовъ и зелени. Посреди этой роскошной растительности, между старыхъ деревьевъ, густо разросшихся, чуть-чуть виднѣлось голубое небо, и то мѣстахъ въ двухъ-трехъ, самыми маленькими кусочками.
Перваго человѣка, котораго я встрѣтилъ, былъ мой другъ Оскаръ. Онъ былъ съ головы до ногъ весь въ бѣломъ, съ соломенной шляпою на головѣ. Сидѣлъ онъ на огромной каменной скамьѣ, которая, кажется, составляла одинъ корпусъ съ домомъ. Онъ очень былъ углубленъ въ разсматриваніе превосходной дыни, поданной ему садовникомъ. Едва только онъ меня замѣтилъ, какъ бросился ко мнѣ на встрѣчу, обнималъ и жалъ мнѣ руки такъ дружески и съ такимъ чистосердечнымъ удовольствіемъ, что я подумалъ про себя: "Да, правда, онъ мнѣ не солгалъ, онъ въ самомъ дѣлѣ счастливъ". Я снова нашелъ его такимъ, какимъ зналъ въ дѣтствѣ: веселымъ, правда, немного сумасброднымъ, но добрымъ и счастливымъ.
-- Петръ, сказалъ онъ садовнику, отнеси чемоданъ въ комнату, которую я прошлаго дня приказалъ приготовить.
Садовникъ взялся за чемоданъ, но приподнималъ его съ видимымъ усиліемъ. Оскаръ бросился ему на помощь, сразу поднялъ чемоданъ и взвалилъ его на плечи бѣдняку, у котораго подогнулись ноги.
-- Инвалидъ! замѣтилъ Оскаръ, съ веселымъ смѣхомъ. Ну, продолжалъ онъ, теперь пойдемъ, я тебя представлю маленькой царицѣ здѣшняго замка, моей женѣ. Онъ подбѣжалъ къ колокольчику и сильно позвонилъ. Въ ту-же минуту, изъ окна нижняго этажа, показалась толстая кухарка съ краснымъ лицомъ и съ засученными рукавами, а затѣмъ выбѣжалъ лакей съ тарелкой въ рукахъ.
Мнѣ показалось, что они нарочно были подобраны, такъ физіономіи ихъ и вся наружность гармонировали съ этою чудною картиною. Я невольно улыбнулся.
-- Гдѣ барыня? спросилъ Оскаръ, и, не дожидаясь отвѣта, закричалъ:
-- Мери! Мери! Вотъ Жоржъ, вотъ мой другъ!...