Наконец слева вдали заблестела обширная водная поверхность. Это было озеро Буир-Нур. Значит, теперь уже близко. Счетчик пути отметил сто пройденных километров. В пять часов вечера танки подошли к реке Халхин- Гол.
Где же отряд Прокофьева? Где японцы?
Никого и ничего не видно. Все кругом пустынно.
Берега реки поросли камышом. Танк Ильченко направляется к реке. Нужно перебраться на ту сторону. Но тут с машиной командира происходит крупная неприятность: танк попал в болотце, и гусеницы забуксовали. После нескольких попыток выбраться водитель заявил, что без посторонней помощи ему не обойтись.
Ильченко опять в раздумье. Если приняться за вытаскивание увязшего танка, на это уйдет не меньше четверти часа, а может случиться и так, что застрянет и второй танк. Тогда дело уж совсем надолго затянется. А ведь Прокофьеву нужна помощь сейчас.
Ильченко бросает и этот танк — пусть ему помогут оставшиеся, — пересаживается в другой танк и с двумя машинами отправляется дальше.
Реку Халхин-Гол перешли вброд. Потом встретилась еще одна река — поменьше. Перебрались через нее. Высунувшись из люков, Ильченко и командир другого танка смотрят по сторонам. Отряда Прокофьева нет как нет. Кругом степь, покрытая травой. Впереди пологая невысокая возвышенность. Направились к ней, чтобы с нее осмотреться. Вдруг из-за холмика показались три всадника. Подошли к ним. Это монгольские бойцы — цирики.
Ильченко обратился к ним с вопросом:
— Товарищи, где тут отряд лейтенанта Прокофьева?
Те в ответ что-то говорят по-монгольски. Ильченко ничего не понимает. Видимо, и цирики не понимают по- русски. Пришлось для разговора пустить в ход руки и изобрести русско-монгольские слова.