Во второй половине ночи выяснились потери танкового корпуса. Из четырех тысяч человек, составлявших команду всех машин, боевых и вспомогательных, убито было лишь одиннадцать офицеров и шестьдесят три рядовых танкиста и ранено двадцать пять офицеров и четыреста тридцать два рядовых. Кроме того, еще четыре офицера и тридцать пять бойцов пропали без вести. Возможно, что они были взяты в плен.
Всего потери в людях достигли, таким образом, пятисот семидесяти человек, что составляет шестнадцать процентов от общего числа.
Это было очень немного сравнительно с достигнутыми результатами.
Больше пострадала материальная часть. На поле боя осталось около двухсот восьмидесяти машин. Из этого числа только шестьдесят танков были подбиты артиллерией противника, остальные не смогли вернуться из-за разных поломок.
Наиболее часто лопались гусеницы. Очень плохо действовали бортовые коробки передач, служившие для управления танками. От сильных ударов и напряжений часто ломались зубья их шестерен. Встречались и другие неполадки.
В общем, выходило, что танки даже последнего образца еще очень далеки от совершенства. Раздражала также крайняя медленность их движения. По местности, изрытой воронками, тяжеловесные чудовища не могли угнаться за пехотинцами. Для преследования противника были бы крайне полезны более быстроходные и поворотливые машины.
Сражение под Камбре открыло в истории войны новую страницу. Если 15 сентября 1916 года было днем, когда на поле боя впервые появились сухопутные крейсера, то 20 ноября 1917 года стало днем, когда сухопутные крейсера в первый раз были применены правильно — в больших массах, на подходящей местности, внезапно — и дали блестящий результат.
«Шнейдеры», «сен-шамоны» и другие
Кроме англичан, над танками немало поработали и французы.
У французов нашелся собственный Свинтон. Им был полковник Этьен, начальник артиллерии 6-й дивизии и в то же время один из первых организаторов французской военной авиации.