В линии фронта зияли прорывы, не защищенные ни одним человеком.
Все это было похоже на катастрофу!
Все танки, принимавшие участие в сражении и сохранившие способность двигаться, собрались к одиннадцати часам вечера в лесах Гузокур и Авринкур.
Из пятисот почти машин, пошедших утром в бой, вернулось менее двухсот.
Все они носили на себе следы боя: пробоины от пуль и снарядов, вмятины. Были машины с развороченными спонсонами. Некоторые оказались без наблюдательных башенок. У иных вместо пушек торчали какие-то культяпки.
У половины людей белели повязки с темными пятнами крови. Чаще всего были забинтованы головы. Ранения происходили от раскаленных брызг свинца, вырывающихся из пуль в тот момент, когда они ударяются о броню. Через смотровые щели брызги проникали внутрь машины. От этого у водителей, у командиров машин, у артиллеристов и пулеметчиков часто получались сильные ожоги на лице.
Ранения от бронебойных пуль встречались редко. Лобовая и бортовая броня на танках «М-IV» не пропускала легких бронебойных пуль. Но броня на крыше и в задней части машины была более тонкая, и пули со стальным сердечником могли пронизывать ее. Это немцам было известно. Пропуская танки вперед, они часто открывали по машинам огонь сзади или сверху — с крыш и вторых этажей домов.
В одном из танков было убито четыре человека.
Выходившие из танков люди были настолько утомлены и измотаны, что, присев возле машины или повалившись прямо на землю, тут же засыпали.
За опустевшие танки взялись ремонтные бригады.