При разсматриваніи небольшого числа замѣчательныхъ произведеній, которыми Европа одолжена сѣверо-американскимъ писателямъ, въ головѣ невольно рождается вопросъ: по какой причинѣ Соединенные Штаты, страна въ высшей степени замѣчательная во всѣхъ отношеніяхъ, такъ бѣдна литературною дѣятельностію?
Населенная пятнадцатью милліонами образованнаго и предпріимчиваго народа, удаленная по своему географическому положенію отъ смутъ и переворотовъ, которые не переставали и не перестаютъ колебать западную Европу, одаренная разнообразною, могучею природою, -- почему же эта страна при такихъ блестящихъ условіяхъ представляетъ намъ такъ мало именъ, на которыхъ отрадно было бы остановиться любителю взаимнаго?
Чтобъ разрѣшить этотъ вопросъ, надобно взглянуть на историческое значеніе самого народонаселенія, на общественные его интересы и на отношенія его къ двумъ великимъ источникамъ умственной дѣятельности: въ природѣ и собственной своей исторіи.
Общество сѣверо-американскихъ штатовъ не имѣетъ исторіи, не имѣетъ поэтическихъ преданій: зародышемъ его были выходцы изъ образованнаго государства, принесшіе съ собою на незнакомую землю готовыя вѣрованія, сложившіяся уже понятія и стремленіе къ положительнымъ интересамъ. Отношенія ихъ къ дикимъ племенамъ, населявшимъ обширныя территоріи вокругъ ихъ поселеній, были самые недружелюбныя: поселенцы не желали, да и не могли покорить этихъ племенъ; постоянная ихъ политика заключалась въ томъ, чтобъ оттѣснить отъ себя туземцевъ, мало-по-малу истреблять ихъ и захватывать ихъ владѣнія. Европейское и американское племена оставались постоянно враждебны, чужды одно другому, и потомъ развитіе американскихъ колоній произошло иначе, нежели развитіе государствъ Европы. Въ Европѣ побѣжденныя племена сливались съ побѣдителями, воспринимали отъ нихъ и сообщали имъ разнообразные элементы политической и умственной дѣятельности; въ Америкѣ побѣдители удаляли отъ себя побѣжденныхъ, ничего изъ не дали и ничего отъ нихъ не заимствовали. Потому въ Европѣ каждое государство получило свой отдѣльный, оригинальный характеръ, свою философію и поэзію,-- въ Сѣверной Америкѣ англичане, поселившіеся въ ней сначала, остались совершенно тѣмъ же, чѣмъ и пришли въ нее.
Племена американскихъ индѣйцевъ, оттѣсненныя къ Сѣверу и теперь весьма слабыя, далеко не заслуживали презрѣнія и ненависти Европейцевъ. Вѣчное кочеванье ихъ по берегамъ рѣкъ, широкихъ какъ моря, посреди громадныхъ красотъ дѣвственной природы, надѣлило ихъ вѣрованіями довольно чистыми, честностью, храбростью, дѣятельностію и глубокимъ поэтическимъ инстинктомъ. Языкъ ихъ былъ до чрезвычайности простъ, но образенъ, сжатъ и выразителенъ; самыя имена ихъ, особенно женскія, носятъ на себѣ печать особенной граціи и выразительности. Даже въ ваше время, выведенныя изъ терпѣнія притѣсненіями пограничныхъ жителей, племена эти присылали въ конгрессъ депутаціи изъ своихъ старшинъ, которымъ жители Штатовъ не могли не отдать справедливости относительно ихъ кротости, смѣтливости и замѣчательнаго дара слова, но сближенія между народами не было и не будетъ.
Общество Соединенныхъ Штатовъ хотя пользуется политическимъ спокойствіемъ, необходимымъ условіемъ для успѣховъ литературы, но страждетъ избыткомъ дѣятельности въ экономическомъ отношеніи. Каждый гражданинъ республики работаетъ безъ отдыха, потому-что въ этомъ юномъ, дѣятельномъ обществѣ нѣтъ мѣста лѣнивцамъ и даже спокойнымъ людямъ. Въ обществѣ этомъ нѣтъ пролетаріевъ, потому-что работы больше чѣмъ рукъ, нѣтъ людей, которыя проживали бы свое состояніе собственно для себя, потому-кто каждый капиталъ, соединенный съ предпріимчивостью, можетъ и долженъ приносить обильный плодъ. А предпріимчивости въ американцѣ бездна: судорожная дѣятельность вошла ему въ привычку, онъ весь поглощенъ своими интересами, ему некогда думать объ отдыхѣ и развлеченіи. Оттого и на роскошную природу своего отечества смотритъ онъ съ экономической точки зрѣнія: покуда не по всѣмъ рѣкамъ ходитъ стаи пароходовъ, пока не всѣ берега моря заняты портами, пока не всѣ горы изслѣдованы въ металлургическомъ отношеніи, ему хочется дѣйствовать, а не наслаждаться красотами этихъ мѣстъ. Говорятъ, что въ Америкѣ нѣтъ хорошихъ пейзажистовъ, и что вообще ея живописцы такъ плохи, что картины, развѣшенныя въ комнатѣ, возбуждаютъ невольную улыбку въ самомъ снисходительномъ европейцѣ.
Понятно, что при такихъ условіяхъ развитіе литературной дѣятельности въ настоящее время невозможно въ Соединенныхъ Штатахъ. Да и на что имъ литература? у нихъ есть свой готовый языкъ, на которомъ образцовыя произведенія считаются сотнями: англійская литература равно близка имъ и по языку и по направленію. Книгопродавцы и журналисты не нуждаются въ отечественныхъ талантахъ: они безъ церемоніи и безплатно перепечатываютъ все то, что печаталось и печатается въ Англіи, съ тою разницею, что огромные романы Диккенса помѣщаются сполна на десяти нумерахъ гигантскихъ газетъ, въ величинѣ которыхъ нѣтъ соперниковъ Соединеннымъ Штатамъ.
И потому Соединенные Штаты не имѣютъ ни одного историка, ни одного замѣчательнаго философа, ни одного извѣстнаго драматическаго писателя. Нѣтъ сомнѣнія, что впослѣдствіи все это явится, и американская литература получитъ свое самостоятельное направленіе. Къ Америкѣ можно примѣнить извѣстныя слова Гоголя: "Въ тебѣ ли не родиться необъятной мысли, когда ты сама безъ конца? Здѣсь ли не быть богатырю, когда есть мѣсто, гдѣ развернуться и пройтись ему?" Но основываясь на данныхъ, только-что высказанныхъ нами, можно заключить, что долго еще ждать этого времени.
Въ то же время только два сѣверо-американскихъ писателя пріобрѣли себѣ европейскую извѣстность. Писатели эти -- Вашингтонъ Ирвингъ и Куперъ. Первый изъ нихъ не избѣжалъ общаго недостатка своихъ соотечественниковъ: произведенія его почти всѣ внушены европейскою жизнью, отзываются подражаніемъ европейскимъ писателямъ. Зато извѣстность Вашингтона Ирвинга далеко не такъ значительна, какъ извѣстность Купера, романы котораго, по своей самостоятельности и оригинальности, породили въ Европѣ множество подражателей.
Джемзъ Фениморъ Куперъ родился въ 1789 году въ Нью-Іоркскомъ Штатѣ, въ городѣ Бёрлингтонѣ. Дѣтство свое провелъ онъ въ небольшомъ городѣ Куперстаунѣ, который тогда только-что начиналъ строиться. Дикая красота мѣстоположенія, образъ жизни и дѣятельность жителей только-что начинавшагося возникать города не могли не произнести сильнаго впечатлѣнія на душу будущаго романиста. Во многихъ его произведеніяхъ съ изумительною ясностью и увлеченіемъ описаны сцены, изображающія борьбу европейскихъ поселенцевъ съ дѣвственною, непокорною еще природою.