-- Что вы смѣли сказать? быстро вскричалъ Оленинскій.
-- За что же вы хотите меня бросить?.. перемѣнивъ тонъ, произнесъ жадный игрокъ: -- вы видите,-- я въ проигрышѣ,-- и всѣ противъ меня... Останьтесь, сядьте здѣсь, вотъ мѣстечко пустое; господа, посторонитесь. Мѣсто Александру Алексѣичу; вы такъ счастливы сегодня... я не отпущу васъ...
-- Не могу же я стоять цѣлой ночи для вашего удовольствія! перебилъ нашъ пріятель, порываясь въ залу.
-- Это только на водахъ можно дѣлать! брюзгливо сказалъ банкометъ.-- Я здѣсь какъ въ непріятельскомъ лагерѣ... одни даютъ совѣты моему противнику, другіе бѣгутъ отъ стола при выигрышѣ....
-- Берите себѣ мой выигрышъ и отправляйтесь къ... началъ было Оленинскій, потерявъ остатки терпѣнія при видѣ этой гнусной, жалкой и дерзкой жадности.
Къ неудовольствію зрителей, Александру Алексѣичу договорить не дали. Барсуковъ, опять выскочившій будто изъ подъ земли, поспѣшилъ увести юношу въ залу, но, еще не пропуская его къ дамамъ, счелъ долгомъ имѣть съ нимъ разговоръ такого рода:
-- Оленинскій, сказалъ Антонъ Ильичъ, помѣстившись съ товарищемъ въ амбразурѣ окна:-- исполни, одну мою, усерднѣйшую просьбу. Не ссорься съ Семеномъ Игнатьичемъ.
-- Какъ! вскричалъ Саша съ удивленіемъ.
-- Уступай ему, пропускай ему все до поры и до времени. Не требуй даже съ него выигранныхъ денегъ.
-- Чѣмъ больше я гляжу на тебя эти дни, нетерпѣливо перебилъ молодой человѣкъ:-- тѣмъ болѣе, извини меня Антонъ Ильичъ, ты мнѣ кажешься не въ своемъ разумѣ. То дѣлаешь ты непріятности женщинамъ, тебя не трогавшимъ, то берешь ты подъ свое покровительство негодяевъ и мерзавцевъ! И такъ ужь про наши воды говорятъ Богъ знаетъ что такое, и такъ не проходитъ дня безъ обыгрыванія и ссоръ за картами, а тутъ еще ты берешь подъ свое крыло заѣзжихъ игроковъ, можетъ быть шулеровъ даже. Чѣмъ вступиться за проѣзжаго, который играть не умѣетъ...