-- Можешь отложить стараніе -- обѣда не будетъ.
-- Что ты говоришь? не случилось ли чего съ нею?
-- Капризничаетъ.
-- Не Владиславъ ли капризничаетъ?
-- Мери назвала къ обѣду чужихъ уродовъ, графа Тальгофа, твоего родственника, тупѣйшаго франта и нахала.
-- Я радъ видѣть графа, хотя онъ...
-- Кивнетъ тебѣ головой и я наговорю ему глупостей.
-- Я дивлюсь твоей вспыльчивости, Владиславъ, медленно произнесъ философъ.-- Гостей, о которыхъ ты говоришь, могъ позвать отецъ. Можетъ ли бѣдная дѣвушка препятствовать...
-- Эта дѣвушка, если захочетъ, и отца безъ обѣда оставитъ.
Осипъ Карловичъ сконфузился и покачалъ головою. Однако онъ поспѣшилъ вытереть лицо, спрятать бритвы и отставить зеркало. Потомъ онъ помолчалъ немного и сообщилъ нѣчто очень умное, но крайне непонятное,-- о самообладаніи. Потомъ онъ замѣтилъ весьма ловко, что женщина есть дитя я жизнь ея начинается только съ замужества. Всѣ эти мотивы оказались, въ сущности, непримѣнимыми къ дѣлу. Владиславъ Сергѣичъ сидѣлъ нахмурившись и почти не слушалъ своего пріятеля.