Таковъ былъ ходъ несогласія между Тальгофами и Штромменбергами въ то время, когда Павелъ Антоновичъ пріѣхалъ въ свой наслѣдственный замокъ. Еще за нѣсколько лѣтъ назадъ принявши дѣла отъ отца, нашъ толстый другъ заикнулся было о томъ, что пора бы помириться съ Тальгофами; но баронесса Ида Богдановна, графиня Глафира Борисовна и тетка Дарья Савельевна напустились на него съ крикомъ. Тальгофы, по ихъ словамъ, были дерзкіе нищіе, позоръ рода человѣческаго, les idéologues, les songes-creux, и протянуть имъ руку значило -- унизить свое достоинство, замарать принципъ фамильной гордости. Марья Александровна въ то время еще была сердцемъ заодно съ Идой Богдановной и Дарьей Савельевной,-- противъ ея рѣшенія баромъ не посмѣлъ бы ступить шага. Но прошло время, невыносимое нѣмецкое чванство Иды Богдановны отдалило отъ нея Мери, Глафиру Борисовну она признала безмозглой сплетницей, къ Дарьѣ Савельевнѣ перестала чувствовать и тѣнь уваженія. Сильный силою своей жены, Павелъ Антоновичъ обратился къ добрымъ помысламъ. Прежняя человѣческая мысль стала занимать его умъ, и скоро ему пришлось испытать наслажденіе, къ которому бываютъ наклонны всѣ толстые добряки, ему подобные. Черезъ двѣ недѣли послѣ его пріѣзда въ свои владѣнія, подъ кровлею замка Штромменберга очутился одинъ изъ Тальгофовъ, а какимъ образомъ, о томъ повѣдаетъ читателю слѣдующая глава правдивой нашей исторіи.
III.
Какъ-то утромъ, передъ наступленіемъ осеннихъ сельскихъ работъ, графъ Павелъ Антоновичъ задумалъ осмотрѣть свои хозяйственныя постройки, изъ которыхъ большая часть была превосходно отдѣлана и немало украшала всю окрестность замка. Побывавши на мельницахъ, винокуренномъ заводь, фабрикахъ и скотномъ дворъ, владѣтель замка дошелъ до того мѣста, гдѣ начинался паркъ, и увидѣлъ тамъ изящнѣйшее кирпичное зданіе въ готическомъ вкусѣ. Когда Павелъ Антоновичъ подошелъ поближе, павильонъ оказался кузницею. Огонь горѣлъ въ горнѣ, раскаленный кусокъ желѣза лежалъ на наковальнѣ, люди работали, и передъ входомъ стояла чья-то дорожная бричка, свернувшаяся на бокъ. На одномъ изъ колесъ этой брички перетягивали шину.
-- А, а, весело сказалъ Павелъ Антоновичъ, подходя къ сѣдому служителю, въ засаленномъ кафтанѣ, стоявшему около повозки:-- новые гости, новые гости: новый гость для меня всегда дорогъ. Кто твой баринъ, другъ мой?
-- Осипъ Карлычъ Тальковъ, отвѣчалъ слуга, снявши шапку.
-- Какой Тальковъ -- Тальгофъ, что-ли?
-- Тальгофъ, Осипъ Карлычъ, изъ Петербурга.
-- Какъ? Осипъ Карлычъ? профессоръ? что живетъ въ имѣньи Мережина Владислава?
-- Точно такъ-съ; они здѣсь проѣздомъ... прибавилъ старый слуга, должно быть знавшій дѣла Тальгофа.
-- Вздоръ, у меня никто не бываетъ проѣздомъ. Въ замкѣ твой баринъ?