-- Гдѣ вы сегодня обѣдаете, графъ? поспѣшила сказать лукавая Мери, замѣтивши этотъ жестъ и перетолковавши его по своему.
-- Я никому не давалъ слова. Мнѣ сегодня взгруснулось и я стану обѣдать одинъ, то-есть почти не обѣдать вовсе.
-- Оставайтесь съ нами. Папа два раза про васъ спрашивалъ. Мы обѣдаемъ одни, только Владиславъ Сергѣичъ представитъ намъ какого-то своего друга. Вы съ нами?
Павелъ Антонычъ отвѣчалъ поклономъ, женихъ въ свою очередь сдѣлалъ знакъ неудовольствія.
-- Впрочемъ, готовьтесь скучать, улыбаясь прибавила Мери. Mr. Мережинъ не въ духѣ, а другъ его, какъ слышно, сильно преданъ нѣмецкой философіи.
Павелъ Антонычъ улыбнулся въ свою очередь, сказалъ что-то очень лестное для Владислава, очень хорошо отозвался о людяхъ, занимающихся философіею и, не желая мѣшать молодымъ людямъ заниматься самой пріятнъйшей изъ всѣхъ философій на свѣтѣ, тихонько скользнулъ въ анфиладу комнатъ, отдѣлявшихъ гостиную Марьи Александровны отъ кабинета ея вѣчно занятаго родителя.
Съ полминуты времени женихъ и невѣста молча глядѣли другъ на друга. "А! вы ревнивы!" думала Мери. Владиславъ Сергѣичъ не любилъ думать про себя, онъ придвинулъ свое кресло ближе къ кушеткѣ, сказавши съ выраженіемъ истинной, непритворной горести:
-- За что вы испортили нашъ день, миссъ Мери?
-- Это какими судьбами? въ свою очередь спросила дѣвушка.
-- Для чего вы пригласили къ обѣду Павла Антоныча?