-- За отцовской печатью, съ надписью на мое имя?
-- Такъ точно.
-- Неси его сюда. Теперь раскроется все, я зналъ про это письмо, я хорошо зналъ, что отецъ писалъ мнѣ передъ смертью... Неужели мои догадки вѣрны, неужели мы....
Густава давно уже не было въ комнатѣ, но старый графъ продолжалъ говорить что-то несвязное. Уразумѣть смыслъ его отрывочныхъ фразъ могъ лишь человѣкъ, хорошо знакомый со всей исторіей Штромменберговъ и особенно съ послѣдними годами графа Конрада,-- "злаго Конрада", какъ его звали въ околодкѣ. Дѣло въ томъ, что отецъ Антона Конрадовича кончилъ жизнь почти что въ состояніи помѣшательства. Ему видѣлись мертвецы и въ особенности его благодѣтель, докторъ Іосифъ, о которомъ говорили мы во второй части нашей совершенно правдивой исторіи. Это послѣднее обстоятельство отчасти и было причиной дурныхъ слуховъ о томъ, что старый другъ Конрада кончилъ жизнь не въ слѣдствіе собственной неосторожности, а отъ темныхъ замысловъ родственника, имъ облагодѣтельствованнаго.
Густавъ воротился въ комнату; не смотря на свою слабость, старый графъ быстрыми шагами пошелъ къ нему на встрѣчу. Въ рукахъ у дворецкаго находился длинный пожелтѣвшій конвертъ, запечатанный огромной гербовой печатью. Крупнымъ, стариковскимъ, слабымъ почеркомъ выписаны были на конвертѣ такія слова: "Сыну моему, сіятельному графу Антону Конраду Тальгофу фонъ-Штромменбергу, 5 декабря 180* года, въ собственныя руки".
Дрожащими руками раскрылъ пакетъ хозяинъ замка, прочиталъ бумагу, и совершенно помертвѣвъ, съ усиліемъ сложилъ длинный исписанный листъ и спряталъ его въ боковомъ карманъ. За тѣмъ онъ повалился на кожаный диванъ съ гвоздиками, а черезъ минуту произошелъ съ старикомъ припадокъ всегдашней его болѣзни, съ бредомъ и жаромъ. Цѣлую ночь пролежалъ онъ между жизнью и смертью, повторяя безпрестанно, "пошлите за сыномъ, старая сказка сказала правду, пошлите за сыномъ, мнѣ не подъ силу нести эту ношу!"
Къ утру старый графъ нѣсколько успокоился, и едва возвратившись къ самосознанію, тутъ же велѣлъ послать вторую эстафету къ сыну, съ приказаніемъ торопиться и ѣхать не отдыхая. О расхищеніи вещей изъ замка онъ, кажется, не думалъ уже и вообще ни на кого не сердился.
VI.
Въ глухую, дождливую и во всѣхъ отношеніяхъ угрюмую ночь прибылъ къ замку Штромменбергу такъ давно ожидаемый въ немъ графъ Павелъ Антоновичъ. Снѣгъ распустился вездѣ, дороги превратились въ каналы, но супругъ Марьи Александровны не отдыхая минуты, совершилъ весь переѣздъ въ одни сутки. Его ждали усердно, въ замкѣ горѣли огоньки; когда онъ подъѣхалъ, лѣстница была тоже освѣщена и какъ-то страшно сіялъ своей трехъ-саженною пастью главный подъѣздъ, лишенный своихъ живописныхъ украшеній. Дворецкій Густавъ встрѣтилъ путника на порогѣ, сообщилъ ему, что Антонъ Конрадовичъ чуть живъ, весьма слабъ, но въ полной памяти и ждетъ сына съ нетерпѣніемъ. Глотая слезы, честный толстякъ пошелъ по пустымъ заламъ, воображая, каковъ былъ гнѣвъ отца при видѣ расхищенія, и въ первый разъ за девять лѣтъ, въ душѣ своей горько сѣтовалъ Павелъ Антоновичъ на прихоти Марьи Александровны. И ему стали страшны черные четырехугольники между фамильными портретами, и въ его памяти живо возникла древняя народная легенда о бѣдствіяхъ, неминуемо грозящихъ всякому посягателю на старину Штромменбергскаго замка. Притаивъ дыханіе, Павелъ Антоновичъ вошелъ въ кабинетъ графа Конрада, гдѣ горѣлъ большой огонь въ каминъ и гдѣ лежалъ на походной кровати его больной отецъ, блѣдный, изхудалый, осунувшійся. Докторъ шепнулъ что-то старику, указавъ ему на открывшуюся дверь; сердце толстяка замерло. Ему представилось, что отецъ сейчасъ вскочитъ съ одра, вцѣпится въ него своими длинными пальцами, упрекнетъ его въ сдѣланной бѣдѣ и поразитъ заслуженнымъ, тяжкимъ укоромъ. Ничего подобнаго не случилось. Старикъ подалъ руку, которую сынъ поцѣловалъ, ставши на кольни. На вопросъ объ Идѣ Борисовнѣ, Павелъ Антоновичъ объявилъ, что супруга больнаго ѣдетъ за нимъ слѣдомъ и будетъ въ замкѣ черезъ сутки.
-- Напрасно она себя мучитъ, спокойно замѣтилъ старый хозяинъ замка:-- смерть никого не дожидается. Тутъ онъ кивнулъ головой медику, поспѣшившему удалиться въ сосѣнюю комнату. Отецъ съ сыномъ остались наединѣ, въ темномъ, высокомъ покоѣ; убранномъ черной дубовой мебелью.