И однако, ни графъ Павелъ Антоновичъ, ни графиня Марья Александровна не только не умѣли благодарить судьбу за свое независимое положеніе,-- но странное дѣло! считали себя самыми обнищавшими, самыми жалкими, самыми униженными изъ жителей столицы. Они не знали, что съ собой дѣлать, хандрили и старѣлись не по днямъ, а по часамъ, не пускали къ себѣ людей, истинно къ нимъ расположенныхъ; ото всякаго развлеченія укрывалясь, какъ отъ злокачественной заразы. Благородно и безукоризненно выполнивъ свою жертву, они испортили всю жизнь свою самымъ мелкимъ, презрѣннымъ тщеславіемъ ежедневнаго своего поведенія. На рыцарскій подвигъ ихъ достало; на то, чтобъ понять свое новое положеніе какъ должно, у нихъ не хватило ни ума, ни простаго практическаго разсчета. Александръ Филипповичъ Озерской, имѣвшій около тысячи заложенныхъ душъ и огромное содержаніе по службѣ, не только но наставлялъ своихъ дѣтей на путь истины, но еще сбивалъ ихъ съ толку своимъ поведеніемъ.
Въ комнаты дочери приходилъ онъ всякое утро съ такимъ видомъ, какъ будто бы на похороны лучшаго друга. Съ ребяческой торопливостью сокращалъ онъ свои расходы, давалъ самыя жалобныя инструкціи своему дворецкому, сталъ ѣздить по городу въ дрянныхъ дрожкахъ и про свою бѣдность, про своихъ несчастныхъ дѣтей говорилъ поминутно. Когда передача штромменбергскихъ владѣній кончилась, онъ пришелъ къ зятю, обнялъ его со слезами, потомъ разцѣловалъ дочь и вручилъ ея мужу какую-то офиціальную бумагу. Въ бумагѣ значилось, что Павелъ Антоновичъ назначается на какое то дипломатическое мѣсто въ небольшомъ нѣмецкомъ городѣ. Бѣдный старикъ съ большими усиліями выхлопоталъ это мѣсто зятю, и поднесъ ему какъ подарокъ -- вѣсть о назначеніи, разлучавшемъ его самого и съ дочерью, и съ ея добрымъ мужемъ.
Прошло нѣсколько мѣсяцевъ, и все семейство, имѣющее причину, даже необходимость, жить въ полномъ согласіи, на одномъ мѣстѣ, навсегда разсѣялось по лицу Европы. Добрый генералъ, трудившійся всю свою жизнь, остался въ Петербургѣ, въ пустомъ домѣ, вдали отъ единственной обожаемой дочери, которой, по его словамъ, "не слѣдовало оставаться въ Петербургѣ". У смертнаго одра его не будутъ сидѣть ни Марья Александровна, ни Павелъ Антоновичъ; старикъ умретъ на чужихъ рукахъ, въ полномъ убѣжденіи, что судьба безпредѣльно строга и къ нему, и къ его родственникамъ. графъ Павелъ Антоновичъ живетъ въ Германіи и занимается службой, держитъ отличнаго повара и находитъ, что раззоренному аристократу даже слѣдуетъ жить въ Германіи. Что до Марьи Александровны, то она, поживъ съ мужемъ самое короткое время, захворала отъ скуки изнурительной лихорадкою. Доктора единогласно присовѣтовали ей развлеченіе, и она развлекается, какъ можетъ, въ Карльсбадѣ, Маріенбадѣ, Вильдбадѣ и Шлангенбадѣ. О Петербургѣ говоритъ она съ отвращеніемъ и конечно скорѣе поѣдетъ на мысъ Доброй Надежды къ кафрамъ, нежели въ ту страну, гдѣ у ней находятся старикъ-отецъ, родные и соотечественники, маленькій домъ, убранный со вкусомъ, и порядочное имѣніе, о которомъ стоитъ только немного позаботиться для того, чтобъ оно сдѣлалось очень хорошимъ имѣніемъ. Простая и безпрерывно повторяющаяся исторія многихъ столичныхъ семействъ, по временамъ бываетъ печальнѣе, нежели самый язвительный вымыселъ величайшаго сатирика.
"Библіотека для чтенія", т. 145--149, 1857