-- Не оскорбитесь моимъ мнѣніемъ, отвѣчалъ Гартманъ: -- Великій германскій поэтъ сказалъ своему ученику: бойся свѣдѣній, которыя легко даются; страшись богатства, если оно не пріобрѣтено самимъ тобою, въ трудѣ и потѣ лица: легко-добытая наука пойдетъ прахомъ; скорое богатство губитъ счастливца. Эти два правила всегда будутъ моими. Предложеніе ваше неоскорбительно лишь потому, что оно сказано устами стариннаго друга Пашеньки. Намъ ненадо богатства, потому-что мы сами богаты сердцами и согласіемъ нашимъ. И если вамъ когда-либо будетъ угодно посѣтить нашу скромную хижину, вы сами будете имѣть случай убѣдиться, что встрѣча, сдѣланная вамъ, какъ доброму пріятелю, будетъ неоспоримо-горячѣе и радушнѣе, какъ ежели бы мы увидѣли въ васъ не стариннаго друга, а благодѣтеля и покровителя!
Молодой человѣкъ поклонился и вышелъ.
-- Полно же, полно хандрить! сказалъ Алексѣй Арсеньевичъ, только-что пріѣхавшій съ дачи: -- всему своя пора. Я не мѣшалъ тебѣ тосковать первые дни, а теперь пріймусь надоѣдать не на-шутку. Помни, что на-дняхъ будетъ цѣлый годъ тому, какъ ты явился ко мнѣ съ разсказами про свою Пашеньку.
-- И очень-скверный годъ, прибавилъ Викторъ Арсеньевичѣ:-- цѣлый годъ причудъ, хлопотъ, огорченья и скуки! А все-таки, еслибъ оно было можно, я согласился бы снова пережить такой годъ со всѣми его бѣдами, безъ всякихъ надеждъ на возмездіе!
"Отечественныя Записки", No 1, 1855