-- Точно взято; а вамъ что до его имѣнія?
-- Да помилуйте, это господинъ скандалезный.
-- Не онъ, а жена его скандалезная. Кузьма, бери направо въ переулокъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ, Иванъ Петровичъ! протестовалъ я: -- въ деревнѣ я вамъ ввѣряюсь какъ Дантъ Виргилію, а здѣсь вы путеводитель не безопасный. Изъ оконъ налѣво и направо вамъ отдаютъ поклонъ какіе-то господа съ фіолетовыми носами... все это не предвѣщаетъ ничего добраго. И какое право имѣю я вломиться къ Пучкову?
-- Нѣженка вы и дрянной баловень, перебилъ сосѣдъ: -- Кузьма, держи вонъ къ тому сѣрому домику, что его слушать! У Пучкова, батюшка мой, городская квартира Владиміра Матвѣича, и вы въ ней пріютитесь какъ у себя въ кабинетѣ. Самъ Матвѣевъ будетъ сюда только завтра поутру, къ мировому съѣзду, и меня просилъ распорядиться какъ дома. Поглядите, какое хорошенькое строеніе. Довольны, что ли? Будто я васъ повезу куда-нибудь въ эдикуль?..
Не успѣлъ я освѣдомиться о томъ, что разумѣетъ мой спутникъ подъ словомъ эдикуль, какъ уже мы подъѣхали къ жилищу господина Пучкова. Иванъ Петровичъ зналъ мою слабость къ чистенькимъ домикамъ, обставленнымъ зеленью, и пріютъ имъ выбранный походилъ на милое гнѣздышко двухъ самыхъ идиллическихъ любовниковъ. Палисадничскъ пестрѣлъ цвѣтами, изъ сада пахнуло яблоками, самый домъ со стѣнами свѣтло-шоколаднаго цвѣта и зелеными ставнями, словно улыбался гостю.
"Жребій брошенъ, подумалъ я, выходя изъ коляски, быть не можетъ, чтобы въ этомъ поэтическомъ пріютѣ человѣку могли разбить носъ или нанести какую-либо непріятность".
-- То-то же, одобрительно промолвилъ Иванъ Петровичъ разгадавъ мои мысли.
Дверь была не замкнута, людей не являлось; на счетъ чего другого, можетъ быть грѣшилъ вашъ городъ, но по части воровъ его никогда не упрекали. Мы пошли въ чистую большую комнату, съ гераніумомъ и бальзаминами на окнахъ, и тутъ встрѣтилъ насъ кривой старичокъ въ халатѣ, съ лицомъ озабоченнымъ и сморщеннымъ, но добродушнымъ.
-- А, дорогіе гости, добро пожаловать! сказалъ онъ, отдавая мнѣ поклонъ и обнимая Ивана Петровича: -- сейчасъ лишь пришла записка отъ Матвѣева, я велѣлъ отворить его комнаты, а покуда пожалуйте въ кабинетъ, да не хотите ли чего покушать. Ей, Варя, Наташа! Дуня! обратился старичокъ къ нѣсколькимъ прибѣжавшимъ дѣвушкамъ въ сарафанахъ: -- снесите вещи господъ въ половину Владиміра Матвѣпча, да накройте столъ поскорѣе.