-- Я положительно расхожусь съ мнѣніями Ивана Николаича, сказалъ Матвѣевъ.-- Кругомъ насъ довольно ссоръ и всякой путаницы, а мы выбраны не за тѣмъ, чтобы пикироваться съ губернскимъ по крестьянскому дѣлу присутствіемъ. Одно изъ двухъ: или дѣло о срочныхъ вѣдомостяхъ будетъ упорно поддерживаться и мы придемъ къ необходимости полнаго объясненія съ присутствіемъ, или, что вѣрнѣе, оно заглохнетъ само собою.

Путиловъ возвысилъ было голосъ, но Владиміръ Матвѣевичъ взглянулъ на него и попросилъ минуту для своей рѣчи.

-- Въ первомъ случаѣ, продолжалъ Матвѣевъ: -- дѣло, не взирая на его ничтожность, потребуетъ всего нашего вниманія. Тутъ уже выступитъ вопросъ о канцелярскомъ порядкѣ и лишней перепискѣ, то-есть о томъ, что положительно несовмѣстно съ кругомъ нашей дѣятельности. Уступивъ на первомъ шагѣ, мы дѣйствительно подчинимъ себя регистратурѣ; навьючивъ на себя срочныя вѣдомости, мы дадимъ поводъ мучить себя сотнею другихъ вредныхъ формальностей. Но дѣло еще не дошло до столкновенія, и второй исходъ мнѣ кажется вѣрнѣе. Всѣ мы знаемъ изъ какихъ источниковъ вытекла большая часть обременительныхъ мелочей въ бумажномъ дѣлопроизводствѣ. Прихоть новаго начальника, праздная привычка чернить бумагу, иногда просто корыстный разсчетъ дрянного писаришки, вотъ что породило и поддерживало всѣ эти горы бумагъ, вѣдомостей и отношеній.

-- Владиміръ Матвѣичъ, опять перебилъ Путиловъ, собравшись съ силами: -- позвольте попросить васъ объясниться обстоятельнѣе. Гдѣ могли замѣтить вы, чтобы разсчетъ дряннаго писаришки былъ въ состояніи, какъ вы говорите, поддерживать горы бумагъ и вѣдомостей?

-- Мнѣ хотѣлось бы скорѣй перейдти къ другимъ дѣламъ по съѣзду, отвѣчалъ нашъ посредникъ: -- но если вамъ угодно вызвать меня на подтвержденіе словъ моихъ, за примѣромъ дѣло не станетъ. Передъ службой на Кавказѣ и по выборамъ, я служилъ въ гвардіи. Какъ всѣ младшіе офицеры, я часто ходилъ занимать караулы при заставахъ, караулы теперь уничтоженные. Сидя и зѣвая въ грязной караульной комнатѣ, я всегда дивился обилію листовъ, даже тетрадей, которые приходилось мнѣ подписывать и отправлять въ ордонансъ-гаузъ. Въ тетрадяхъ этихъ были выписаны всѣ проѣзжающіе изъ города и въ городъ; при отправленіи списка, караульный офицеръ всегда прилагалъ къ нему серебрянную монету, кажется полтинникъ, для писаря. Дивясь этому вороху бумагъ, ни къ чему не ведущихъ и особенно таинственному полтиннику, я подумалъ, что награжденіе, хотя и не законное, идетъ писарю, строчащему всѣ эти списки проѣзжихъ; ничуть не бывало. Труженикъ оставался ни при чемъ, офицерскія деньги шли писарю, принимавшему списки. Одинъ разъ для опыта, я попробовалъ исправить это распредѣленіе благостыни, труженику далъ полтинникъ, списки же послалъ безъ прилагательнаго. Черезъ день я получилъ бумагу, въ которой меня требовали въ канцелярію ордонансъ-гауза. Забывъ о караулѣ, я счелъ это приглашеніе серьезнымъ, поѣхалъ и нашелъ въ канцеляріи выжигу писаря, который сталъ показывать мнѣ въ спискахъ какія-то ошибки, и видя мои прапорщичьи эполеты, намекать на скупость и невѣжливо стращать меня отвѣтственностью. Я ругнулъ его какъ слѣдуетъ и уѣхалъ съ ожесточеніемъ. Черезъ два дня, адъютантъ полковой сообщилъ мнѣ, что изъ-за меня затянулась цѣлая переписка, посовѣтовалъ послать писарю три цѣлковыхъ и объяснилъ, что все дѣло произошло изъ-за полтинника... Не стоитъ разсказывать о томъ, какъ дѣло кончилось; важно не оно, а фактъ, давшій къ нему поводъ. Вотъ вамъ, Игнатій Петровичъ, примѣръ, какого вы желали... Мнѣ совѣстно, продолжалъ затѣмъ Владиміръ Матвѣевичъ: -- далѣе задерживать дѣла по съѣзду, и потому вотъ мое мнѣніе въ самыхъ короткихъ словахъ. Пусть всякій изъ насъ пишетъ или не пишетъ срочныхъ вѣдомостей по своему усмотрѣнію, затѣмъ подождемъ, что скажетъ присутствіе, и если оно не догадается оставить насъ въ покоѣ, тогда, съ общаго согласія, мы рѣшимъ, принимать ли мѣры противъ домогательствъ такого рода.

Рѣшено было остаться при этомъ, даже Путиловъ согласился подождать настояній болѣе положительныхъ; но и тутъ Игнатій Петровичъ, но обыкновенію своему, не могъ не разжечь пренія, благополучно угасавшаго.

-- Я самъ почти согласенъ, началъ онъ: -- что при безпрестанныхъ разъѣздахъ посредникамъ не совсѣмъ легко заготовлять слишкомъ частыя срочныя вѣдомости, но, вопервыхъ, отчетность и порядокъ важнѣе всего, во-вторыхъ я не могу не протестовать противъ того обиднаго нерасположенія ко всему носящему званіе чиновника, противъ того враждебнаго чувства ко всѣмъ высшимъ присутственнымъ мѣстамъ, которое, говорю съ глубокимъ сожалѣніемъ, слишкомъ часто высказывается въ рѣчахъ и замѣчаніяхъ моихъ высокоуважаемыхъ товарищей.

-- Вы истинный Цицеронъ въ вицмундирѣ, возразилъ неугомонный Лѣсниковъ; -- но я не могу не заспорить съ вами опять, нашъ высокоуважаемый Игнатій Петровичъ! Враждебнаго чувства неимѣемъ мы ни къ кому; чтобы честно покончить то дѣло соглашенія, на которое мы призваны, всякій изъ насъ готовъ подать руку личному своему недругу, лишь бы онъ помогалъ намъ отъ чистаго сердца. Нерасположеніе къ чиновникамъ -- дѣло другое. Чиновникъ не помогаетъ намъ ни въ чемъ, чиновникъ прямо недоволенъ тѣмъ, что намъ оказано большое довѣріе и отъ властей, и отъ общества. Дѣятельность хорошаго посредника, вся живая и практическая, безъ мертвыхъ бумагъ, безъ возможности доходовъ, безгрѣшныхъ и грѣшныхъ,-- бѣльмо на глазу и укоръ для истаго чиновника. Враждовать съ чиновникомъ я не хочу, а любить его мнѣ не за что... Я ужь не трогаю высшихъ мѣстъ, комитетовъ и коммиссій: но что дѣлалось у насъ въ губернскомъ городѣ, пока еще крестьянскій вопросъ обсуждался? Кто проповѣдывалъ, что всѣ мы, здѣшніе помѣщики, враждебны дѣлу освобожденія? Кто силился представить всякую практическую замѣтку, обусловленную мѣстностью нашего края, воплемъ плантаторовъ и желаніемъ затянуть дѣло? Все это дѣлали чиновники. Гдѣ мы видѣли самое дѣло и жизнь, они видѣли только свое личное спокойствіе. Развѣ на языкѣ ихъ не было вѣчнаго: другіе молчатъ и сидятъ смирно, изъ чего жь наша губернія полѣзетъ съ своими совѣтами? И добро бы въ этомъ противодѣйствіи имѣлось сочувствіе къ выгодамъ народа: но откуда могло взяться это сочувствіе и развѣ голосъ дѣльныхъ помѣщиковъ нашихъ говорилъ во вредъ простому народу?..

-- Иванъ Николаевичъ; -- наконецъ перебилъ Матвѣевъ, если мы станемъ вдаваться въ частные споры, наше засѣданіе никогда не кончится. Будьте такъ добры, отложите преніе до другого раза, войдите хоть въ положеніе господина секретаря, у котораго цѣлая кипа бумагъ еще не прочитанныхъ.

Всѣ приготовились опять приступить къ дѣлу, но къ несчастію двери комнаты съ шумомъ отворились, и приставъ второго стана поспѣшно вошелъ съ извѣстіемъ, что ихъ превосходительство ужь у самого города.