-- И, ни, ни, ни, ни, и думать не смѣйте! кричали бѣднымъ гулякамъ старики и въ особенности Дементій Павловъ.-- Баринъ воленъ вамъ мирволить, у него карманъ толстый, а у насъ вы и безъ того на шеѣ сидите!
Запуганные охотники до столичныхъ удовольствій не посмѣли возражать старшимъ. Въ результатѣ вышло то, что барщина осталась въ прежнемъ видѣ, а для меня наступила самая трудная минута во всемъ совѣщаніи.
-- И такъ вы остаетесь на прежнемъ положеніи, обратился я къ крестьянамъ: -- но разсудите сами, какая мнѣ будетъ потеря, если вы станете работать такъ же лѣниво и скверно, какъ до сихъ поръ работали. Я готовъ дать вамъ всякое разумное облегченіе, лишніе часы отдыха, но не могу дозволить, чтобы мыза осталась безъ хлѣба, а стадо мое безъ сѣна. Неужели вамъ веселѣе шататься по солнцу будто съ похмѣлья чѣмъ работать, такъ честно, какъ вы прежде работали?
Я думалъ уже, что впадаю въ безплодныя умствованія, но противъ ожиданія, рѣчь моя не пропала даромъ. Рабочіе прямо сказали мнѣ, чтобъ я былъ покоенъ, что мнѣ не будетъ стыдно передъ сосѣдями и что ни безъ хлѣба, ни безъ сѣна мыза моя не останется. При этомъ братъ Дементія, Спиридонъ Павловъ, сдѣлалъ замѣчаніе, выставившее въ весьма невыгодномъ свѣтѣ и мою помѣщичью догадливость, и способности моего прикащика.
-- Тебѣ, батюшка Сергѣй Ильичъ, сказалъ Спиридонъ Павловъ:-- кинулось въ глаза, что навозъ не свезенъ и поле не подпахано. Конечно, виноваты тутъ и мы, да виноваты не такъ много. Въ прежніе годы все дѣло кончалось день въ шесть, потому что оброцкія тягла два дни намъ помогали. А теперь безъ нихъ, можетъ быть, и на три недѣли протянется.
Дѣйствительно, въ Петровскомъ, существовала всегда смѣшанная повинность. Крестьяне, находившіеся въ оброкѣ, давали помѣщику шесть рабочихъ дней въ лѣто. Про это подспорье я позабылъ совершенно; но какъ же не помнилъ о немъ мой интендантъ Михайло Степановъ?
На вопросъ по этому поводу прикащикъ замялся, но тотчасъ же, безъ сомнѣнія, припомнивъ мои слабыя хозяйственныя познанія, пустилъ цѣлые потоки краснорѣчія. По его словамъ выходило, что, слыша отовсюду противоречащіе толки и не зная, на сколько смѣшанная повинность отличается отъ сгонныхъ дней, положительно уничтоженныхъ, онъ не смѣлъ дѣлать наряда оброчнымъ до моего прибытія.
-- Вотъ и врешь, Михайло Степанычъ, холодно перебилъ Спиридонъ Павловъ: -- нарядъ-то ты пробовалъ дѣлать, только тебя обругали, да еще чуть ли не вытолкали съ улицы.
-- Ну, пожалуй, и обругали, бойко возразилъ прикащикъ: -- я не виноватъ, коли у насъ вольница завелась. А не сказываю я про это затѣмъ, чтобы не огорчить барина,-- развѣ весело ему съ буянами возиться, что ли?
-- Вижу я, Михайло Степановъ, перебилъ я, порядочно разсердившись:-- что ни мнѣ съ тобой не ужиться, ни съ крестьянами ты не поладишь. Развѣ посредникъ не приказывалъ тебѣ обращаться къ нему, и самъ Владиміръ Матвѣичъ не заѣзжалъ почти всякую недѣлю въ Петровское? Гдѣ же была твоя голова, коли у тебя не достало ума справиться насчетъ работы оброчниковъ? И какъ ты допустилъ обругать себя и вытолкнуть, имѣя подъ рукой и сельскаго старшину, и волостного голову, и посредника въ десяти верстахъ отъ мызы? Можетъ быть ты и хорошій человѣкъ, да мнѣ-то не надо прикащика, котораго ругаютъ и выталкиваютъ. Съ сегоднишняго утра сдай всѣ занятія по работамъ старостѣ Власу Васильеву, а самъ оставайся на мызѣ, или или куда хочешь -- это твое дѣло.