Должно быть вздохъ мой былъ уже слишкомъ выразителенъ, потому что посредникъ разсмѣялся.
-- Однако, сказалъ онъ: -- не хорошо будетъ, если и вы станете убиваться изъ-за всякой маленькой исторійки по имѣнію. Въ какіе нибудь три дня вы измѣнились и поблѣднѣли. Развлекитесь немного, побывайте у сосѣдей, повидайтесь съ друзьями, поглядите какъ и другіе хлопочутъ. Распредѣлите сегодня работы дня на три, а я все это время долженъ разъѣзжать въ околодкѣ, стало быть и у васъ буду разъ-другой, взгляну на работы. Теперь дѣло пойдетъ, насколько идти можетъ, а вы не надсаживайтесь,-- великимъ хозяиномъ все-таки не будете.
Мы уже подъѣзжали къ дому.
-- Не знаю какъ и благодарить васъ, дорогой другъ, отвѣчалъ я, пожимая руку посреднику.-- Вы меня ободрили и успокоили, а надо признаться, день начался для меня крайне скверно.
-- За то кончится отлично, улыбаясь отвѣтилъ Матвѣевъ, и указалъ мнѣ на небольшую, но пузатую голубую карету, которая отъѣхала отъ крыльца, и пустая, направилась къ конюшнямъ.-- Или видъ этой колесницы ничего не говоритъ вашему сердцу?
-- Олимпіада Павловна, Олимпіада Павловна у сестры, воскликнулъ я съ выраженіемъ непритворной радости.
-- Это дѣлаетъ вамъ честь, вы знаете законы дружбы, сказалъ посредникъ, сбрасывая пальто въ передней.
-- Только наша добрая пріятельница сегодня не въ духѣ: я слышу гнѣвные раскаты ея голоса.
И мы весело вошли въ гостинную...
На этомъ мѣстѣ я пріостанавливаю мой разсказъ, чтобы докончить исторію оратора Кондратія Егорова, исторію, вполнѣ оправдавшую зоркость нашего посредника. Прошло дней десять послѣ спора нашего о смѣшанной повинности. Я сдѣлалъ кой-какія поѣздки и вернулся домой. Работы въ это время шли вяло, но безостановочно; крестьяне выѣзжали въ поле исправно, только трудились такъ, что я рѣшился уменьшить запашку на третью долю. Ни споровъ, ни сходовъ не происходило, и Кондратія видѣлъ я раза два или три, въ полѣ или на улицѣ; сельскій старшина и староста Власъ продолжали на него хмуриться; со мною спорить было не о чѣмъ, но по словамъ этихъ сановниковъ, Егоровъ горланилъ на всякомъ совѣщаніи по каждому мірскому дѣлу, ругался съ стариками, въ семьѣ своей со всѣми ссорился, подбивалъ молодыхъ, только что оженившихся парней выдѣляться изъ семей, все-таки пользовался въ деревнѣ очень большимъ вліяніемъ.