-- На Матвѣева ручаюсь, что имъ довольны и крестьяне.
-- Да, онъ командиръ не дурной, и его слушаются, съ ироніей отозвался Ставицкій.
-- Дорогой нашъ сосѣдъ, возразилъ Петръ Ивановичъ, обыкновенно оживлявшійся съ наступленіемъ вечера:-- да больше намъ ничего не надобно; вѣдь еще не настала пора, когда людей можно будетъ вести впередъ одною краснорѣчивою фразой, въ смутное и переходное время командиры, какъ вы называете, всего нужнѣе, лишь бы только они знали куда идутъ, и дѣла не портили.
-- Да, Матвѣевъ знаетъ куда идти: къ сохраненію стараго, а портить не хочетъ онъ крѣпостного нрава. Спросите у кого угодно, вотъ его слова на послѣднемъ съѣздѣ: намъ довѣрены интересы крестьянъ и интересы помѣщиковъ, но сверхъ того намъ довѣрено кое-что третье, о чемъ въ Положеніи мало говорится. Передъ нами извѣстное количество хозяйствъ, которыхъ покуда ничто не измѣнило, и слишкомъ быстрый упадокъ которыхъ нанесетъ бѣдствіе всему краю. Я васъ спрашиваю, какъ понимать такую теорію?
-- Какъ самый практическій и житейскій выводъ изъ того, что у насъ передъ глазами, возразилъ Петръ Ивановичъ.-- Крестьянскій вопросъ, до окончательнаго своего рѣшенія, будетъ безпрестанно видоизмѣняться, и если мы не будемъ этого видѣть, а ломить безъ толка по одной прямой линіи, толка не выйдетъ. Критическое положеніе сельскихъ хозяйствъ есть одно изъ явленій, можетъ быть, временныхъ и случайныхъ, но неоспоримыхъ и требующихъ немедленнаго вниманія. Его размѣровъ не предвидѣли составители Положенія, или они разсчитывали на подмогу, которой не оказалось. Общее безденежье и упадокъ кредита еще придали ему особливую важность. Государство положительно не въ силахъ совершать большихъ тратъ, частная дѣятельность спитъ: гдѣ у насъ начала вольнаго труда, гдѣ запашки на смѣну брошеннымъ? Послѣ этого, какже осуждать Матвѣева и не поддерживать его?
-- На этомъ основаніи, замѣтилъ Ставицкій: -- будетъ лучше всего признать реформу лишь на словахъ, а на дѣлѣ оставить рабство съ его ужасами.
-- Павелъ Семенычъ, отвѣчалъ подполковникъ: -- и вы мало знаете сельскій бытъ внѣ нашего края, и я, хотя шатался по Россіи, но не принадлежу къ людямъ очень бывалымъ. Оставимъ же общія стороны вопроса и будемъ держаться своего околодка; тутъ мы не заплутаемся и можемъ провѣрять доводы наши. Вы думаете, что не надо щадить прежнихъ помѣщичьихъ хозяйствъ, ибо они поддержка ужасамъ рабства. Позвольте же спросить васъ не за Россію, которой мы не знаемъ, но за нашу губернію и нашъ уѣздъ и вашъ участокъ, гдѣ тѣ ужасы рабства, которыхъ сносный посредникъ не можетъ уничтожить въ одинъ день, безъ всякой помѣхи, откуда бы то ни было? Вы скажете, что нашъ край богатъ, сближенъ съ столицами, что мужикъ здѣсь развитъ и стало быть помѣщикъ смиренъ. Но вѣдь васъ и не назначали въ захолустье, обоимъ намъ менѣе знакомое, чѣмъ берега Амура. Для чего же вы...
-- Тутъ я и остановлю васъ, Петръ Иванычъ, въ свою очередь возразилъ кандидатъ: -- остановлю затѣмъ, чтобы доказать вамъ, какъ пристрастны вы къ своему краю и какъ мало знаете вы о безобразіяхъ, которыя мнѣ, по моей должности, мечутся въ глаза безпрерывно. Знаете ли вы, что здѣсь, вблизи отъ васъ, въ участкѣ, открылъ я сильнаго барина, который, съ помощію страха и нечеловѣческихъ жестокостей, держитъ при себѣ двухъ женщинъ, по прямому смыслу Положенія освобожденныхъ и имѣющихъ полное право оставить его, внесши оброкъ за два года?
-- Кто же это? спросили мы съ Петромъ Ивановичемъ.-- Кто сей Аппій Клавдій новаго времени, добавилъ Иванъ Петровичъ, не скрывавшій своего недовѣрія.
-- Никто иной какъ твой дядя, Сергѣй Ильичъ, отвѣчалъ кандидатъ: -- твой дядя Борисъ Николаичъ Борженецкій, разныхъ орденовъ кавалеръ и воинъ временъ давнишнихъ. И все дѣло велось такъ хорошо, что я только на дняхъ видѣлъ этихъ несчастныхъ молодыхъ женщинъ и отъ нихъ самихъ узналъ всѣ подробности.