И кандидатъ сказалъ небольшую тираду, которая, я думаю, имѣла бы свой смыслъ въ бѣглой статейкѣ о французскомъ крестьянинѣ.
-- Эдакъ придется жалѣть о томъ, смѣясь возразилъ Иванъ Петровичъ:-- что нашъ уѣздъ имѣетъ несчастье считаться не изъ бѣдныхъ. Надо надѣяться, впрочемъ, что съ новыми поборами, да жалованьями старшинамъ да писарями и сельскими постройками, у мужика денегъ убавится.
-- Ну, а когда вашъ съѣздъ? спросилъ кандидата Петръ Ивановичъ.
-- Къ несчастію на той недѣлѣ... При одномъ названіи этого глупѣйшаго съѣзда душа моя возмущается. Опять брань, опять эти шпильки, опять эти противныя лица. Еслибы можно было сваливать свое горе на другого, я бы попросилъ Сергѣя Ильича бывать за меня на съѣздахъ.
-- Благодарю за честь, отвѣчалъ я:-- только не тяжело ли будетъ держать отвѣтъ за чепуху тобой надѣланную.
Едва я сказалъ эти слова какъ мнѣ самому стало горько за ихъ жосткость, а еще болѣе за то, что я самъ, человѣкъ во многомъ похожій на Станицкаго, позволилъ себѣ такое грубое нападеніе. Справедливо сказано, что между грѣхами ближняго мы любимъ карать лишь тѣ, къ которымъ сами наклонны. Почему писатели такъ безпощадно грызутся, наперекоръ своимъ общимъ интересамъ, не оттого ли что ихъ слабости однородны? Отчего бюрократъ подкапывается подъ бюрократа и придворный ненавидитъ придворнаго? Конечно не изъ одного соперничества по мѣстамъ, но и изъ-за тождества пороковъ. Рѣдко шевелитъ насъ грѣшокъ, къ которому мы душой не причастны.
Павелъ Семеновичъ взглянулъ на меня съ выраженіемъ грустнаго упрека.
-- Если вступаться за людей, никогда не имѣвшихъ заступника, сказалъ онъ: -- по твоему значитъ дѣлать чепуху, то я не оправдываюсь и не отказываюсь отъ отвѣтственности.
-- Прости меня, Павелъ Семенычъ, сказалъ я: -- съ теперешними спорами и разладомъ мнѣній сболтнуть чепуху еще легче чѣмъ ее сдѣлать. Дурной мысли я не имѣлъ; мнѣ только показался досаднымъ твой отзывъ о другихъ посредникахъ, которыми, кажется, всѣ довольны.
-- То-есть ты разумѣешь, всѣ помѣщики.