Я очень хорошо зналъ, что барышня Олимпіада Павловна совершенно не права въ своей претензіи, но что же дѣлать? я былъ ей другъ, и меня, признаюсь откровенно, трогала готовность помѣщицы, безпрерывно ругающейся съ своими крестьянами, лѣзть на положительную непріятность, хотя бы за самого дрянного изъ своихъ подданныхъ. Эта чисто старосвѣтская черта помѣщичьихъ нравовъ въ прежнее время была причиной безчисленныхъ ссоръ и сосѣдскихъ столкновеній; но она имѣетъ зародышемъ хорошее чувство и поясняетъ въ исторіи крѣпостного права тысячи противорѣчій, поражавшихъ наблюдателя незнакомаго съ русскою деревенскою жизнію.
Какъ бы то ни было, мнѣ удалось убѣдить дядю, что спустивъ три раза, можно приклониться на замиреніе и въ четвертый. Онъ разрѣшилъ мнѣ передать управляющему, чтобъ дѣло было погашено, а съ чемезовскихъ крестьянъ взыскать легкій штрафъ по соглашенію съ помѣщицей. Пренія о семъ важномъ предметѣ кончились, когда Малыгинъ, вычищенный и умытый, присоединился къ нашей компаніи, а дворецкій доложилъ, что обѣдъ поданъ.
XII. Мелкопомѣстный помещикъ
Дядя справедливо замѣтилъ, что всякіе разговоры, помимо крестьянскаго дѣла и хозяйственныхъ затрудненій, за прошлое лѣто стали просто невозможными. Изъ четырехъ собесѣдниковъ за обѣдомъ уже трое вдоволь наговорились о новыхъ порядкахъ, четвертый же, то есть помѣщикъ, потерявшій сапогъ дорогою, еще при закускѣ объявилъ, что Положенія онъ не читалъ и читать не станетъ, уставной грамоты не составлялъ и составлять не будетъ, сверхъ того, обѣдъ могъ назваться великолѣпнымъ. Ватель Бориса Николаевича, вѣроятно обрадованный пріѣздомъ гостей, даль такую волю своей артистической фантазіи, какъ будто бы его блюда предназначались на утучненіе первыхъ дипломатовъ Европы. Казалось, всѣ условія соединились для того, чтобы дать отдыхъ умамъ утомившимся отъ долгаго вращанія около одного и того же предмета, а вышло напротивъ. Малыгинъ, какъ всѣ бойкіе, но опустившіеся люди, совершенно оживился съ первыми рюмками стараго вина; къ нему вернулось все его отчасти казарменное остроуміе; а Иванъ Петровичъ, всегда любившій разговоры съ солью, хотя и не очень аттическою, вторилъ ему и вызывалъ на споры. Узнавъ, что Петръ Иванычъ и его другъ собираются, продавши имѣнія свои, поселиться за границей, Малыгинъ осмѣялъ этотъ планъ и замѣсто его представилъ новый, предложивъ себя въ комнаньйоны. По его идеѣ, всѣ трое, какъ представители обнищавшаго дворянства, обязывались, бросивъ имѣнія, вести жизнь древняго философа Діогена. Въ уѣздномъ городѣ покупалась лачуга съ огородомъ, жизнь троихъ киниковъ имѣла течь по законамъ натуры, безъ всякихъ щепетильныхъ прихотей, въ одежду имъ предоставлялись старые ковры или попоны съ дырой, прорѣзанною для продѣванія головы, въ пищу -- рѣдька и горохъ, да еще наливка "орѣховка", то есть штофъ водки, въ которую пущенъ одинъ орѣхъ каленый. Въ моемъ разсказѣ это пустословіе едва ли можетъ быть названо забавнымъ, но въ устахъ оригинальнаго гостя, пересыпанное мелкими дѣльными сплетнями и крупными шутками, оно насъ очень смѣшило и высказывало въ болтунѣ присутстіе богатой юмористической жилки.
-- Вотъ вѣдь, сказалъ дядя Борисъ Николаевичъ, когда Малыгинъ, мастерски изобразивъ визитъ важнаго петербургскаго сановника къ тремъ киникамъ и его лишенные смысла разспросы о ходѣ крестьянскаго дѣла, на минуту умолкъ: -- вотъ вѣдь и всикій скажетъ про тебя: золотая твоя голова, да только Богъ-то далъ ее тебѣ на погибель. Повѣришь ли ты, Сережа, что онъ въ самомъ дѣлѣ идетъ къ той жизни, про которую вамъ теперь разсказалъ для забавы? Лѣсъ свой, очень порядочный лѣсокъ, онъ весь продалъ, на поемные луга ищетъ охотника, да къ осени уже назначилъ распродать скотъ до послѣдней коровы.
-- А что жь, по вашему долженъ я процвѣтать и славить Господа, съ моими тридцатью бывшими душами? спросилъ Малыгинъ.-- Еще еслибъ ихъ было девятнадцать, мнѣ бы выдали пособіе, на которое могъ бы я купить себѣ на зиму грибовъ сушеныхъ, а съ тридцатью душами я аристократъ, и пособій мнѣ не отпустятъ.
-- Да тебѣ ли гнаться за копѣечнымъ пособіемъ, Ѳедоръ Алексѣичъ, качая головою замѣтилъ дядя.-- Почему ты не баллотировался въ судьи? Отчего ты вездѣ говорилъ, что посредникомъ быть не желаешь? А развѣ теперь я не предлагаю тебѣ поселиться въ Опенковѣ и приглядывать за тамошнимъ хозяйствомъ?..
-- Дѣльно служить я не умѣю, потому что вся моя молодость протекла на службѣ; посредничать я не берусь, потому что, заснувши въ повозкѣ, сапоги теряю на дорогѣ; а управлять вашими имѣніями не возьмусь по той причинѣ, что и съ своимъ клочкомъ ладить не выучился.
-- Да въ Опенковѣ дѣлать нечего; можешь лежать на боку сколько душа захочетъ.
-- Это я могу дѣлать и безъ Опенкова, пока не проживу денегъ за лѣсъ и за скотъ проданный. Еще будетъ время пожить на чужомъ хлѣбѣ.