-- Что дадите, то и ладно, сказала одна, менѣе другихъ оборванная.
-- Что ладите, то и ладно. Кто же съ вами станетъ торговаться? Да развѣ вы не нашъ баринъ? добавили другія, справа и слѣва.
-- Однако торговаться все-таки придется, возразилъ я, и обратился къ патріарху Власу Васильеву, стоявшему у крыльца съ такимъ видомъ, который говорилъ яснѣе всякой рѣчи: вотъ сейчасъ примется швырять деньги безъ толку!-- Власъ Васильичъ, не извольте хмуриться, денегъ швырять мы не станемъ. У нашего посредника свои женщины наняты жать поле: по скольку взялись онѣ у Владиміра Матвѣича?
-- Тѣ, что возлѣ мызы, по два съ полтиной, дальнія -- по три рубля съ десятины, отвѣчалъ Власъ, и лицо его просіяло.
За то бабы и дѣвушки выразили на лицахъ неудовольствіе.
-- Вы слышали, сказалъ я имъ, и не удержался отъ глупаго желанія пощеголять щедростію, хотя хорошо зналъ, что цѣны, принятыя у Матвѣева навѣрно разумны и безобидны.-- Женщинамъ изъ Петровскаго я предлагаю по три съ полтиной за десятину, и по четыре тѣмъ, которыя изъ деревень дальнихъ.
Власъ Васильевъ отвернулся и махнулъ рукою. Но женщины, повидимому, думали иначе.
-- Что это, батюшка, кисло сказала та самая баба, которая громче всѣхъ изъявила невозможность торговаться съ бариномъ: -- такихъ и цѣнъ не слыхано: ты говори дѣло; кто же пойдетъ ползать но десятинѣ за три съ полтиной?
-- Извѣстное дѣло, ровно намъ своей работы мало!
-- Слышите, дѣвки, три съ полтиной, во какъ баринъ разщедрился!