-- И сбавки никакой не будетъ? спросилъ я.
-- Какая тутъ сбавка? И то только для вашей милости!
-- Ну такъ отправляйтесь по домамъ; такой цѣны я не дамъ, и толковать намъ нечего.
Нельзя было не подивиться упорству женщинъ: ни одна не запросила пяти рублей, ни одна не попыталась даже продлить совѣщаніе. Онѣ, видимо, считали меня доведеннымъ до крайности, обреченнымъ на всевозможныя уступки. И дѣйствительно передъ моимъ воображеніемъ носилась картина моихъ полей, покрытыхъ побѣлѣвшимъ, осыпавшимся, несжатымъ хлѣбомъ. Я всегда отличался порядочнымъ хладнокровіемъ къ земнымъ благамъ; но помимо всѣхъ потерь и денежныхъ разсчстовъ, въ перспективѣ разрушающагося сельскаго хозяйства имѣется нѣчто такое, о чемъ не имѣютъ даже приблизительнаго понятія городскіе жители. У насъ въ Россіи, около большихъ центровъ населенія, народъ гульливѣе и очень распущенъ по части хлѣбопашества; такъ подъ Петербургомъ, и въ хорошіе годы мнѣ удавалось осенью, послѣ морозовъ, видѣть крестьянскія яровыя поля съ несжатымъ, перезрѣвшимъ и будто кинутымъ хлѣбомъ; не могу выразить, какъ грустно и оскорбительно такое зрѣлище.
Власъ Васильевъ, не обращая вниманія на нерѣшительность, съ какою я все еще стоялъ среди двора, выпроводилъ женщинъ очень скоро. Иногда и глупость бываетъ полезна, и неразумное возвышеніе цѣны, которое я себѣ позволялъ, имѣя разумную норму въ цѣнахъ, принятыхъ Матвѣевымъ, возбудило въ моемъ старостѣ энергію, не соотвѣтствующую его лѣтамъ. Онъ подошелъ ко мнѣ съ рѣшительнымъ видомъ.
-- Батюшка Сергѣй Ильичъ, сказалъ онъ:-- да вѣдь эдакъ нанимать людей, какъ ты нанимаешь, и малое дитя не станетъ. Малое дитя не будетъ набавлять по рублю изъ своего кармана, когда старые хозяева разъ устроили настоящую цѣну. Деньги тебѣ надоѣли что ли? А вѣдь кажись этотъ годъ денегъ тебѣ и хлѣба-то не больно много придется. Вели-ка мнѣ дать телѣгу, да чтобы садовниковъ сынъ Иванъ со мной верхомъ поѣхалъ: мы тебѣ найдемъ работницъ за тѣ же деньги что у Владиміра Матвѣича.
Я, конечно, согласился и только спросилъ, откуда же Власъ надѣется добыть работницъ.
-- Слава Богу, земля не клиномъ сошлась, отвѣчалъ онъ внушительно.-- Еслибы ты раньше сказалъ, что собираешься нанимать бабъ для жнитвы, къ тебѣ бы пришли и солдатки, и бобыльки отъ сосѣдей, и крестьянки изъ казенныхъ волостей; тогда и свое-то бабье не стало бы непустому ломаться. Только и ты, батюшка, пока меня здѣсь не будетъ, не поддавайся на сдѣлку съ своими. Хотятъ браться -- берись пока я не уѣхалъ, а ужь потомъ и на дворъ не пускай ихъ, лоскутницъ. Да ужь я лучше брата Ѳедора попрошу, чтобъ онъ сегодня у тебя на мызѣ приглядывалъ.
Я не могъ не разсмѣяться усердію Власа, не совсѣмъ для меня лестному. Опасаясь, чтобъ я не сотворилъ какихъ нибудь постыдныхъ уступокъ своимъ женщинамъ, онъ поручалъ и меня и дѣла по мызѣ надзору своего брата Ѳедора.
-- Ужь ты себѣ смѣйся тамъ или не смѣйся, прибавилъ Власъ, очевидно обезоруженный моимъ послушаніемъ: -- а я все-таки велю Ѳедору, чтобъ онъ всякую бабу отсюда гналъ въ три шеи. Нельзя, батюшка Сергѣй Ильичъ; въ нашемъ полевомъ дѣлѣ разсчетъ нуженъ. Сегодня кинешь рубль, завтра вышвырнешь три, а потомъ хватишься въ карманъ, а въ горсти дыра будетъ.