-- Все это чрезвычайно странно, опять началъ столичный антрепренеръ,-- а вы сами скажете...
-- Я скажу только то, что по всей вѣроятности васъ ввелъ въ заблужденіе общій нашъ знакомецъ, Викторъ Петровичъ. Основываясь на словахъ его, вы, конечно, предположили, что я до крайности обремененъ имѣніемъ и радъ буду развязаться съ нимъ во что бы то ни стало.
Яковъ Антоновичъ немного покраснѣлъ и отозвался, что ничего подобнаго не сообщалъ ему Викторъ Петровичъ.
-- Во всякомъ случаѣ, добавилъ онъ, возвращаясь къ вопросу объ условіяхъ:-- ваше рѣшеніе относительно грамоты очень упроститъ наши переговоры. Даже знакомиться съ имѣніемъ въ подробности мнѣ не нужно -- планы я осмотрѣлъ; знаю также, что земля въ настоящемъ владѣніи крестьянъ почти равна съ ихъ будущимъ надѣломъ. Мызу видѣлъ я во всѣхъ подробностяхъ, стало быть мы можемъ прямо перейдти къ окончательному трактату.
-- Очень охотно, коли вы находите возможнымъ.
-- Итакъ, во-первыхъ, относительно полученія оброка слѣдующаго съ крестьянъ по надѣлу, я устраняю отъ себя всякія хлопоты и предоставляю имъ вѣдаться съ вами.
-- Я согласенъ на это, но предувѣдомляю насъ, что отклонивъ отъ себя полученіе оброка и передачу его мнѣ разомъ, въ концѣ года, вы обрекаете себя на необходимость имѣть всегда въ наличности порядочную сумму собственно вашихъ денегъ на вольнонаемное хозяйство.
Яковъ Антоновичъ спохватился. Оброкъ съ четырехсотъ душъ, собираемый по разнымъ срокамъ и до конца года не требуемый владѣльцемъ имѣнія, былъ такимъ пособіемъ для арендатора, что для него можно было рискнуть даже на нѣкоторый недоборъ или, попросту, недоимку.
-- Вы лучше меня понимаете мои выгоды, сказалъ онъ любезно:-- и мы еще потолкуемъ насчетъ оброка. Итакъ теперь остается самое существенное. За пользованіе остающеюся отъ надѣла землею, считая тутъ мызу, покосы, запашку и скотный дворъ, полагаю я...
-- Вы позабыли нѣкоторыя статьи дохода, перебилъ я: -- садъ при мызѣ, водяную мельницу и другія мелочи.