-- Полагаю я, въ первые три года, до окончательнаго устройства моего хозяйства на новыхъ основаніяхъ, платить вамъ по пятисотъ рублей въ годъ. Въ контактѣ, заключеніе котораго...
-- Постойте, постойте, опять перебилъ я, едва удерживаясь отъ смѣха: -- ужь вы не цѣните ли имѣній по методѣ журналиста, объявившаго на всю изумленную Россію, что за выкупъ имѣнія въ триста душъ, чуть ли не со всею землей, помѣщику будетъ довольно, кажется, пяти тысячъ?
-- Не знаю, изъ какихъ причинъ предполагаете вы во мнѣ подобное мальчишество. Или вы думаете, что хозяйство съ вольнымъ трудомъ обойдется мнѣ безъ большихъ затратъ и пожертвованій?
-- Бросивъ всю запашку и не выходя въ поле, вы отъ одного сада, мельницы и кое-какихъ иныхъ источниковъ получите вдвое болѣе пятисотъ рублей, не считая того, что будете пользоваться даровою дачей, которая, конечно, лучше всякой дачи на Аптекарскомъ острову или на Черной рѣчкѣ.
-- Но я не намѣренъ кидать запашки, а поддержка ея требуетъ денегъ.
-- За то принесетъ деньги; безъ этого не пожелали бы вы ее поддерживать.
-- Мнѣ кажется, промолвилъ Яковъ Антоновичъ: -- что взгляды наши совершенно расходятся, и дѣло едва ли состоится.
-- А мнѣ оно не только кажется, но давно ужь яснѣе солнца. Это еще ничего, что вы желаете платить какъ можно менѣе: при вѣрномъ взглядѣ на вещь, которую покупаешь, такое желаніе натурально и не мѣшаетъ сдѣлкѣ. Но мало того, что вы хотите сдѣлать условіе для меня невыгоднымъ, вы ведете его такъ, что относительно насъ обоихъ оно не имѣетъ ничего серьезнаго. Что берете вы въ аренду, мызу съ полями и покосами, или всю землю, которая за мною останется отъ надѣла? При имѣніи нѣсколько пустошей, которыхъ вы и не видѣли; есть строевой лѣсъ, въ который вы не заглянули. Если вы хотите взять мызу съ кускомъ обработанной земли, какой мнѣ разсчетъ сдать ее вамъ, оставивъ за собой и хлопоты по оброку, и заботу о тысячахъ десятинъ пустопорожняго мѣста? Если вы хотите взять все, то какъ же вы мнѣ предлагаете пятьсотъ рублей, не опредѣливши правъ пользованія? Вѣдь если одинъ лѣсъ сдать въ ваше распоряженіе, вы уже на немъ выручите такой процентъ, какого ни одинъ откупщикъ не выручаетъ.
Но тутъ разговору нашему суждено было прерваться, и очень кстати, потому что толку въ немъ очевидно не оказывалось. Иванъ Петровичъ Германъ, втихомолку подъѣхавшій къ дому, влетѣлъ къ намъ подобно лѣтнему теплому вѣтру, съ вѣчною ясностью и весельемъ во взорѣ.
-- Дайте мнѣ его сюда, кричалъ онъ, направляясь ко мнѣ и заключая меня въ объятія: -- покажите мнѣ сего искуснаго фермера, бельгійскаго землевладѣльца, россійскаго Макъ-Кормика! (Тутъ только замѣтилъ онъ моего гостя, поклонился ему и продолжалъ привѣтствовать мою особу). Весь уѣздъ исполненъ слухами о вашихъ подвигахъ. Уѣздный судья, проѣзжая, видѣлъ васъ на покосѣ и отъ изумленія не спалъ двѣ ночи. Судебный слѣдователь и докторъ, отправляясь потрошить утонувшую бабу, только и говорили, что о вашемъ хозяйствѣ. Петръ Иванычъ, узнавъ, что вы встаете въ шесть часовъ и отправляетесь въ поле, присылаетъ вамъ крупинку mix vomica для укрѣпленія физической силы. Носятся слухи, что экономическое общество назначаетъ вамъ въ подарокъ каталогъ своей выставки, медаль, вызолоченную сусальнымъ золотомъ и коробку голубинаго помета, которымъ превосходно удобрять озимое поле.