И пріятель мой прищолкнулъ языкомъ съ выразительною ужимкою.
Мы пошли далѣе и примѣтили странную группу. Молодая и довольно красивая женщина шла впереди насъ. Около нея шли двое мужчинъ: одинъ изъ нихъ былъ одѣтъ въ жолтенькія холстинныя панталоны и тоненькій батистовый сюртучекъ,-- однимъ словомъ, костюмъ его показался бы слишкомъ прохладнымъ и въ самой Гаваннѣ. Но петербургскій вечеръ былъ довольно свѣжъ, и у легко одѣтаго господина зубъ не попадалъ на зубъ. Онъ дрожалъ отъ холода, размахивалъ руками и вертѣлся во всѣ стороны, стараясь согрѣться. Рядомъ съ нимъ, тоже дрожа, шолъ человѣкъ въ пальто, повидимому, только что выкупавшійся: лицо его было сине, волосы мокры; онъ кашлялъ и щолкалъ зубами какъ волкъ.
-- Который вы разъ выкупались сегодня? спросила его дама.
-- Семнадцатый, отвѣчалъ синій господинъ, дуя въ свои сжатые кулаки.
-- Ты погубишь свое здоровье, замѣтилъ человѣкъ въ батистовомъ сюртукѣ.
-- Вотъ что выдумалъ! вода есть лекарство отъ всѣхъ болѣзней. Надо купаться девятнадцать разъ въ сутки, ни болѣе, ни менѣе. Да что ты какъ плантаторъ вырядился весь въ батистъ?
-- Мужъ мой лечится воздухомъ, отвѣчала дама.
-- Сумасшедшій! замѣтилъ любитель купанья.
-- Нѣтъ, не сумасшедшій, перебилъ его легко одѣтый господинъ: -- сумасшедшій ты, а не я. Воздухъ долженъ возстановить мои силы -- не петербургскій воздухъ, а воздухъ здѣшній, воздухъ Новой Деревни. Нужно, чтобъ какъ можно менѣе было преградъ между нашимъ тѣломъ и токомъ воздуха, и вотъ почему до перваго октября я далъ себѣ обѣщаніе не носить ничего, кромѣ батистовыхъ сюртучковъ. Еслибъ я не боялся, что вы, профаны, начнете меня осмѣивать, я одѣлся бы еще легче...
-- Ну, это довольно трудно, замѣтила дама, кусая губы.