-- Ну что, если сейчасъ выскочитъ какой нибудь усатый господинъ и насъ отколотитъ?
Вся эта тихая, веселая, миніатюрная жизнь льстила моему воображенію; мнѣ такъ хотѣлось бы пожить въ одномъ изъ этихъ крохотныхъ домиковъ, наединѣ съ маленькою подругою души, гулять съ нею маленькими шагами въ уморительно маленькомъ садикѣ, пить кофе изъ маленькихъ чашечекъ и глядѣть, какъ рѣзвятся маленькія дѣти въ маленькихъ башмачкахъ и маленькихъ шляпкахъ съ перьями. Шайтановъ шолъ возлѣ меня и объяснялъ мнѣ всѣ достопримечательности Новой Деревни.
Первая рѣдкость, которую мы встрѣтили, заключалась въ слѣдующемъ: въ одномъ палисадникѣ, подъ деревомъ, лежалъ красивый и толстый старикъ въ сѣрой шляпѣ, застегнутомъ пальто, въ перчаткахъ и съ палкою въ рукѣ. Онъ спалъ крѣпкимъ сномъ, а около него рѣзвилось около полдюжины дѣвочекъ, изъ которыхъ двумъ было лѣтъ по четырнадцати. Дѣвочки забавлялись тѣмъ, что прыгали черезъ старика, какъ черезъ барьеръ, что ни мало не тревожило его сна.
-- Этотъ господинъ весьма замѣчателенъ, сказалъ мнѣ мой пріятель.-- Фамилія его Балаболкинъ. Онъ отличается тѣмъ, что, переселившись на дачу, далъ себѣ честное слово для здоровья вставать въ пять часовъ утра, гулять поминутно и не спать послѣ обѣда, тогда какъ въ Петербургѣ онъ имѣлъ обыкновеніе вставать въ десять и всегда отдыхать, пообѣдавши. Онъ свято исполняетъ данное обѣщаніе: всякое утро его расталкиваютъ на зарѣ, надѣваютъ на него шляпу и проталкиваютъ въ Строгановъ садъ. Тамъ онъ гуляетъ и борется со сномъ цѣлое утро, наконецъ падаетъ гдѣ нибудь подъ деревомъ и, не имѣя силъ противостоять Морфею, тотчасъ же засыпаетъ. Тоже происходитъ и послѣ обѣда, и тѣмъ скорѣе, что господинъ Балаболкинъ. любитъ покушать съ рѣдкимъ апетитомъ. Вся разница въ томъ, что послѣ обѣда онъ отправляется въ свой палисадникъ съ твердымъ намѣреніемъ гулять -- и засыпаетъ тамъ, не выпуская изъ рукъ дорожнаго посоха. Дѣти съ сосѣднихъ дачъ такъ къ этому привыкли, что всегда черезъ него прыгаютъ.
-- А это что за толстая дама, которая сидитъ на балконѣ и что-то пишетъ, а потомъ глубоко вздыхаетъ?
-- Тсс... проходи тише... больше шагъ... Ну, прошли, слава Богу.
-- Вѣрно старая дѣва?
-- Именно, и къ тому же женщина-писательница; зовутъ ее Анной Крутильниковой; стихи ея ты вѣрно читалъ. Дачная жизнь вредно на нее дѣйствуетъ: я зналъ ее въ Петербургѣ, гдѣ она вела себя скромно, знала себѣ цѣну, не имѣла претензій на красоту, цѣлый день читала книги и никого не трогала. А переѣхала на дачу, такъ родные не узнаютъ, а мы просто отъ нея бѣгаемъ. То и рѣчи, что о живительномъ вліяніи весны, о сродствѣ душъ, о томъ, что нужно еще любить, пока не охладѣло сердце... Ну, просто, сама вѣшается на шею...
-- Ну, а ты чего же зѣваешь?
-- Да что, братецъ -- самъ видишь -- рожерь!