-- Ты не ошибся: я Чернокнижниковъ.
Мы обнялись.
-- Пойдемъ ко мнѣ на дачу, сказалъ Шайтановъ: -- у меня двѣ комнаты въ Новой Деревнѣ,-- всякій день ночуютъ по десяти человѣкъ. Идемъ же.
-- Отчего праздникъ отложенъ? спросилъ я.
-- Да вѣтрено: боятся, что шарь залетитъ въ Ледовитое море.
-- Стало быть нельзя итти въ садъ.
-- Можно; тамъ показываютъ фокусы.
-- Ну ихъ.
-- Идемъ же ко мнѣ: я тебя познакомлю съ нравами здѣшнихъ жителей.
Мы пошли въ бокъ, и скоро передъ нами открылось милое зрѣлище. Огромный рядъ миніатюрныхъ домиковъ, съ микроскопическими садиками, глядѣлъ мило и привѣтливо. Садики были такъ малы, что въ нихъ едва могли сидѣть четыре человѣка; тѣмъ не менѣе въ каждомъ почти изъ нихъ стоялъ зеленый столъ и хозяева дачи съ гостями, сидя подъ тѣнью развѣсистой акаціи, играли въ карты. Изрѣдка игра прерывалась, когда комаръ кусалъ одного изъ партнёровъ: тогда всѣ пускались ловить зловредное насѣкомое и тутъ же его убивали. Внутренность домиковъ съ крошечными крылечками, уставленными резедою и фіалками, видна была какъ на ладони; тамъ дѣти ѣздили верхомъ на палкахъ, дѣвушки играли на разстроенныхъ фортепьянахъ и молодые люди, изящно одѣтые, слѣдили за ихъ игрою. На заднемъ планѣ бродили горничныя: къ нимъ подъѣзжали два молодые человѣка въ короткихъ пиджакахъ; одинъ изъ нихъ выказывалъ все искусство записного волокиты, тогда какъ другой часто робѣлъ и безпрестанно удерживалъ своего веселаго товарища, говоря: