-- Видно пустились въ другую сторону, отвѣчалъ Шайтановъ.-- А можетъ быть и предались, какъ они выражаются, на волю судьбы!
Такъ мы разстались съ тремя печальными джентльменами. Шайтановъ поглядѣлъ во всѣ стороны и сказалъ:
-- Слава Богу, погони нѣтъ.
Глава XXV.
СУРОВЫЙ ОТШЕЛЬНИКЪ НА БЕРЕГУ МОРЯ.
Сладко усталому путанку, послѣ дня, проведеннаго къ трудномъ странствіи, увидѣть человѣка, услышать привѣтливые голоса гостепріимныхъ поселянъ.
Вальтеръ-Скоттъ.
Итакъ, мы очутились втроемъ на пустынной окраинѣ лѣса, и, странное дѣло! я такъ уже въѣлся въ наслажденія бродячей жизни, что былъ далеко бодрѣе моихъ спутниковъ. Утро было дождливое: мы снова промокли; сѣрыя тучи мѣшали разсвѣту, мрачность окрестности была неописанная; мы шли по густому болотистому лѣсу, перескакивая съ кочки на кочку, наступая на лягушекъ; сучья сосновыхъ деревьевъ били насъ по глазамъ. Все было пусто и мрачно; мы уже начали отчаиваться, когда изъ глубины лѣса привѣтливою звѣздою мелькнулъ огонь. Этотъ огонекъ едва былъ виденъ за бѣловатымъ утреннимъ туманомъ; тѣмъ не менѣе онъ ободрилъ насъ.
Мы прошли еще съ сотню шаговъ, и передъ нами открылась маленькая поляна съ лужею по серединѣ. По краямъ ея стѣною торчали сосны, и съ одной стороны лѣса виденъ былъ небольшой домикъ, выстроенный какъ изба, но немного обширнѣе и чище. Изъ этого-то домика мелькалъ огонекъ; мы подошли къ окну и примѣтили въ комнатѣ человѣка среднихъ лѣтъ и величественной наружности, сидѣвшаго возлѣ лампы и читавшаго какую-то рукопись. Тутъ же стоялъ штофъ съ настойкою. Лицо незнакомца изобличало душевныя тревоги; его темные глаза, истомленные долгимъ бдѣніемъ, глядѣли сурово и мрачно.
Шайтановъ постучалъ въ окно.