Въ это время подъ окномъ послышался стукъ, и чей-то дребезжащій голосъ произнесъ слова: "впустите утомленнаго путешественника!"
-- А, путешественникъ! проревѣлъ Буйповидовъ въ изступленіи:-- опять люди, опять крокодилы!
И отшельникъ безъ всякаго предувѣдомленія началъ кидать чѣмъ попало въ самую физіономію путника.
Мы услышали паденіе тяжолаго тѣла; Буйновидовъ остался какъ былъ съ огромной картофелиной въ рукахъ; казалось, онъ самъ испугался своего дѣла; съ его лица сбѣжали всѣ слѣды недавняго свирѣпства.
Я и мои товарищи отворили дверь, выбѣжали на лужайку и, при сомнительномъ свѣтѣ молніи, различили какого-то довольно толстаго человѣка, въ пальто, растянувшагося подъ окнами негостепріимнаго отшельника. Осмотрѣвъ несчастнаго, мы не увидали на немъ слѣдовъ крови, и въ тоже время слабый стонъ показалъ намъ, что смертоубійство совершено еще не было. Мы внесли незнакомца въ комнату и сняли съ него шляпу. Лицо его трудно было разглядѣть, ибо оно было разбито; странны показались намъ, однако, чрезвычайно длинные волосы утомленнаго и такъ дурно принятаго путника.
-- Оставьте меня! вдругъ закричалъ онъ, когда мы хотѣли снять съ него пальто: -- оставьте меня, Бога ради, дайте только умыться... не трогайте пальто...
-- Что за чудо?... замѣтилъ Шайтановъ: -- голосъ будто знакомый.
-- Ужь нѣтъ ли у него подъ пальто червонцевъ? въ недоумѣніи спросилъ Пунманъ.
-- Нѣтъ, я думаю, у него бѣлье не... тово. Какъ васъ зовутъ и какъ вы сюда попали?
-- Меня зовутъ... меня зовутъ...