И артистъ, и баризъ, и сапожникъ --
Всѣ найдутъ здѣсь пищу для души!
-- Превосходно, превосходно! воскликнулъ я, думавъ задобрить похвалой восторженнаго стихотворца, и вслѣдъ за тѣмъ предложилъ ему вопросъ о моей незнакомкѣ.
-- Полноте! отвѣчалъ онъ дружелюбно. Ну, чего вы такъ заинтересовались ею? Стоитъ ли она, чтобъ такъ долго о ней думать? Жизнь широка и разнообразна. Нельзя долго отдаваться исключительно одному впечатлѣнію. Пойдемте лучше со мной: я васъ поведу на одинъ презанимателыіый вечеръ. Вашъ пріятель, Шайтановъ, котораго я знаю, сказалъ мнѣ, что онъ готовъ отправиться; но ему совѣстно оставить васъ... Мы рѣшились и васъ просить туда, и онъ теперь васъ ищетъ.
При имени Шайтанова, я сталъ пристальнѣе всматриваться въ говорившаго и узналъ въ немъ того самаго господина, который полчаса тому назадъ настоятельно требовалъ воздухоплавателя, говоря, что онъ уже написалъ, что шаръ летѣлъ, и что статья его уже набрана. Въ ту же минуту подошелъ къ намъ Шайтановъ и отрекомендовалъ мнѣ его подъ именемъ Льва Иваныча Балдѣева. Оба они начали уговаривать меня отправиться съ ними на Чорную Рѣчку, гдѣ долженъ былъ происходить литературный вечеръ.
Надежда -- не узнаю ли тамъ чего нибудь о моей таинственной незнакомкѣ, заставила меня согласиться, и мы отправились пѣшкомъ на Чорную Рѣчку.
Скоро передъ нами замелькали такіе же, какъ и въ Новой Деревнѣ, маленькіе, красивые домики, расположенные по берегу узкой и грязной рѣчки, которую легко могъ перейти въ бродъ цыпленокъ. Но берега ея, поросшіе старыми деревьями, имѣли мѣстами миніатюрную привлекательность; все разстояніе между рѣчкой и линіей домиковъ не простиралось болѣе двухъ саженъ и было вымощено крупнымъ булыжникомъ, по которому безпрестанно взадъ и впередъ сновали экипажи, производя страшную пыль; тутъ же, по узенькимъ тротуарамъ, прохаживались любители позднихъ прогулокъ; домики были освѣщены, маленькіе садики и балкончики передъ ними наполнены были дачниками, изъ которыхъ многіе играли въ карты. По дорогѣ господинъ Балдѣевъ разсказалъ мнѣ, что ведетъ насъ къ Дормидону Филипычу Дубильникову,-- что Дормидонъ Филипычъ, проживъ на свѣтѣ слишкомъ пятьдесятъ лѣтъ, не обнаруживалъ никакого расположенія къ литературѣ, занимаясь съ успѣхомъ дубленіемъ овчинъ, въ одной изъ дальнихъ губерній, на собственномъ своемъ дубильномъ заводѣ, отъ котораго, вѣроятно, получилъ и свою фамилію, какъ вдругъ случилось непредвидѣнное обстоятельство: девятилѣтній сынъ господина Дубильникова, Митинька, неожиданно и негаданно, въ день именинъ своего родителя, прочолъ ему поздравительные стихи, имъ самимъ сочиненные, и стихи удивительные! Никогда еще въ день своихъ именинъ не былъ такъ обрадованъ господинъ Дубильниковъ; слезы умиленія ручьемъ текли изъ глазъ счастливаго отца. Стихи между тѣмъ начали ходить изъ рукъ въ руки, и гости Дубильникова единогласно объявили, что Митинька талантъ, что Митинька геній, если взять въ соображеніе его лѣта. Это обстоятельство совершенно измѣнило образъ жизни Дормидона Филипыча и всѣхъ прочихъ Дубильниковыхъ. Для образованія сына своего они рѣшились переселиться въ Петербургъ. Здѣсь стали они знакомиться преимущественно съ литераторами, задавать литературные вечера, и на этихъ вечерахъ "удивительный крошка" игралъ, разумѣется, не послѣднюю роль.
-- Теперь, заключилъ Балдѣевъ:-- Дормидонъ Филипычъ одинъ изъ самыхъ ревностныхъ покровителей, меценатовъ, можно сказать, нашей литературы. Правда, онъ самъ понимаетъ мало въ искусствѣ, жена его еще меньше (она даже, говорятъ, читать позабыла); но я соглашусь лучше отдать свое произведеніе на судъ этихъ простыхъ питомцевъ природы, чѣмъ читать его передъ толпою своихъ собратій по ремеслу, изъ которыхъ каждый приноситъ на такія собранія всю свою жолчь и зависть и очень мало снисходительности. Да притомъ, вкусъ простыхъ людей часто бываетъ безошибочнѣе испорченнаго вкуса умниковъ, съѣвшихъ всю книжную мудрость... Я это знаю по собственному опыту. Впрочемъ, кромѣ самихъ хозяевъ, тамъ будетъ нѣсколько литераторовъ, съ которыми всякій, конечно, поставитъ себѣ за особенную честь познакомиться, съ важностью заключилъ нашъ путеводитель поправляя воротнички своей рубашки.-- Увѣряю васъ, проведете время очень пріятно.
-- А главное, прибавилъ Шайтановъ: отлично поужинаешь. Это нехудо прибавить, потому что вѣдь мы сегодня не обѣдали! Дубильниковъ человѣкъ богатый и вѣрно накормитъ славно.
-- Мнѣ вовсе не хочется ѣсть, поспѣшилъ я сказать, недовольный откровенностью моего пріятеля съ человѣкомъ, который меня въ первый разъ видитъ.