-- Заладилъ одно. А ты говори дѣломъ!
-- Ничего меньше.
-- Ну, полтора.
-- Нѣтъ баринъ, на шилѣ далеко не уѣдешь. Ныньче вишь не простой день; весь народъ такъ туда и валитъ; цыганы, слышь, будутъ и музыка, и нѣмецъ на шару полетитъ, и фокусы разные....
При этомъ описаніи мрачное лицо господина въ альмавивѣ озарилось рѣшимостью, и онъ лаконически произнесъ:
-- Ну, два.
-- Нѣтъ, баринъ, не такой день. У меня лошадь важная, да и извощиковъ почитай не осталось. Промѣшкаешь еще часъ, такъ и не найдешь...
Лицо господина въ альмавивѣ выразило мгновенный испугъ. Онъ оглянулся кругомъ: извощиковъ порожнихъ дѣйствительно не было видно. Все неслось въ одномъ направленіи къ Троицкому мосту, и все, казалось, говорило: "горе тѣмъ, которые осуждены не видать волшебнаго праздника Эвтерпы съ отважными полетами безъ крыльевъ!"
-- Съ четвертью, мрачно произнесъ господинъ въ альмавивѣ.
Извощикъ тряхнулъ возжами, съ явнымъ намѣреніемъ удалиться.