Странное чувство овладѣло мной при видѣ этого мальчика -- такое чувство, какое овладѣваетъ нами при видѣ умершаго, котораго ужо совсѣмъ одѣли и готовятся положить въ гробъ.
-- Ну, теперь можно и читать, сказалъ отецъ.
-- А пить будетъ? слабымъ голосомъ спросилъ маленькій джентльменъ, заложивъ одну руку за жилетъ, а другою придерживаясь за столъ, отъ слабости.
-- Будетъ, будетъ, сказалъ отецъ.-- Маланья Савишна, вели, матушка, принести сахарной воды.
-- Нѣтъ, зачѣмъ воды! воскликнулъ мальчикъ, и слезы навернулись у него на глазахъ: -- вѣдь прошлый разъ Іовъ Иванычъ пилъ хересъ, и всѣ пили хересъ... и мнѣ хересу...
-- Крѣпко, душенька.
-- Хересу, хересу! сердито воскликнулъ маленькій джентльменъ, готовый расплакаться.
-- Ну, хорошо, душенька! сказалъ отецъ и шепнулъ своей супругѣ: сдѣлай ему съ водой.
Воцарилось молчаніе; гости заняли свои мѣста; Митя сѣлъ у стола передъ лампой, съ важностію досталъ изъ кармана тетрадку и сталъ читать:
Ферапонтъ овчину дубилъ