Но, разъѣзжая по Руси,
Отъ Нарвы до Алтая,
Всѣхъ чаще испивалъ я си-
валдая.
(*) Крымское, 32 к. сер., у Шварцкопфа.
И такъ далѣе. Болѣе не помню. Почти всѣ вина любого прейсъ-куранта нашли бы вы тутъ.-- "Это наша застольная пѣсня", пояснилъ въ заключеніе Копернаумовъ.-- "Когда мы сойдемся кутить, такъ обыкновенно поемъ ее и по ней перебираемъ вина. Какъ пѣсня вся, такъ и вина значитъ всѣ,-- да ужь и не надо больше... Мы къ тому времени такъ ужь... ха! ха! ха!..."
Онъ заключилъ густымъ хриплымъ хохотомъ, и все собраніе вторило ему. Всѣ были въ восторгѣ, всѣ льстили этому пьяницѣ, чествуя его именемъ литератора; жолчь душила меня. Хозяинъ между тѣмъ, понявъ деликатный намекъ Копернаумова, распорядился насчетъ вина. Принесли цѣлую батарею бутылокъ разныхъ сортовъ, и гости начали усердно опустошать стаканы.
Но не все еще было прочтено, и потому Балдѣевъ, какъ вѣжливый кавалеръ, распорядился, чтобъ очередь г-жи Крутильниковой не пропала даромъ. По знаку его, всѣ усѣлись и "новая Радклифъ" начала главу изъ своего романа; всего романа не было уже времени прочесть.