-- Полноте, Наталья Николаевна, сказалъ я, конфузясь; -- какъ можно, чтобъ я отнялъ у васъ комнату, что о васъ скажутъ? Я не хочу быть причиною...
-- Что скажутъ? отвѣчала Наташа, съ наивно-грустной улыбкой:-- обо мнѣ некому говорить и заботиться. Я могу дѣлать, что хочу, прибавила она, съ нѣкоторымъ чувствомъ сладкой независимости.
-- Вотъ Анета -- дѣло другое, лукаво сказала Надя-Полька, вертясь передъ зеркаломъ.
-- Ахъ, что за платьице! произнесъ я, невольно поражонный красотою и щеголеватостью молодой дѣвушки.
-- Ага! сказала Надя-Полька, отходя отъ зеркала: -- чуть отпало, а ужь вы пускаетесь... Да, Анета -- дѣло другое.
Видно было, что она любила дразнить флегматическую Анету.
-- Вотъ пустяки! отвѣчала та:-- и я могу дѣлать, что хочу, могу отдать имъ мою комнату, а сама лягу спать у Наташи.
-- Ну, а какъ англичанинъ узнаетъ?
-- Что онъ мнѣ -- это рыжее чучело!
-- Говори, говори, шумѣла Надя-Полька: -- а ужь какой онъ злой, не приведи Господи... а зубы-то какъ колья! ненавижу англичанъ.