-- Да, а за самой англичанинъ волочится, и за Наташей тоже, говорила Анета обиженнымъ тономъ.
-- Пусть волочатся, смѣясь отвѣчала Надя-Полька: -- сунься-ка они сюда, я ихъ полѣномъ!
-- А они палкой!
-- Полноте, болтушки, сказала Наталья Николаевна: -- эхъ, имъ все грезятся англичане! Дѣло-то вотъ въ чемъ. Не голоденъ ли нашъ больной?
-- Въ самомъ дѣлѣ, мы тутъ бы и поужинали, замѣтила Надя-Полька.-- Что, продолжала она, оборотясь ко мнѣ: -- вамъ не хочется ли чего покушать? Мы всегда ужинаемъ.
Я признался, что голоденъ, и дѣвушки тотчасъ же разбѣжались за своими запасами. Наталья Николаевна накрыла столъ и стала хлопотать въ кухнѣ, а я отыскалъ кухарку Матрену и послалъ ее купить бутылку шампанскаго, на деньги Скакунова, думая возвратить ихъ по пріѣздѣ въ городъ. Увидя шампанское, дѣвушки оробѣли: имъ показалось, что я намѣренъ волочиться за ними и пускать пыль въ глаза своихъ угощеніемъ. Но я былъ такъ смиренъ на видъ, былъ такъ слабъ и полонъ такой глубокой благодарности къ добрымъ хозяйкамъ, что скоро онѣ перестали дичиться, и мы снова начали болтать, шутить и смѣяться.
Немного вещей испыталъ и въ жизни, которыя были бы пріятнѣе этого импровизированнаго ужина на Крестовскомъ острову. Кушанье было самое разнообразное: апельсины, котлеты, пирогъ, варенье и хлѣбъ съ масломъ; кромѣ бѣлаго и шампанскаго вина у насъ былъ еще отличный эль, изъ чего я заключилъ, что Анета имѣетъ свои причины заступаться за англичанъ. Впрочемъ, догадываться было нечего: дѣвушки были такъ откровенны, что скрытности между ними не было, и я вполнѣ узналъ образъ ихъ жизни.
Наталья Николаевна и Надя-Полька воспитывалисъ въ Дѣтскомъ пріютѣ, потомъ жили въ магазинѣ у М-те Zoé и даже немного говорили по французски. Ихъ вкусъ и умѣнье скоро работать позволили имъ, окончивъ ученье, работать у себя на дому и получать деньги, поставившія ихъ въ нѣкоторую независимость и отвратившія ихъ, если не ото всѣхъ, то ото многихъ послѣдствій бѣдности и красоты, соединенныхъ воедино. Анета было полѣнивѣе и любила знаться съ англичанами; но прежнія подруги любили ее за тихій нравъ и флегматическую услужливость. Да кромѣ того, Надя-Полька не могла прожить дня безъ существа, которое могла бы ежеминутно поддразнивать.
По поводу чародѣя Излера, воздушнаго шара и Минеральныхъ Водъ, я собралъ свою смѣлость и спросилъ о таинственной Танѣ; но Наталья Николаевна, поглядѣвши на меня пристально, объявила, что Таня, слетавши ни воздушномъ шарѣ и обративъ на себя общее вниманіе, боится послѣдствій такого успѣха, и потому просила ее не передавать никому ея адреса и ни съ кѣмъ о ней не разсуждать.
Ужинъ кончился; мы разстались вполнѣ довольные другъ другомъ; Наташа заперла двери и ушла съ Анетой, я остался одинъ и, обуреваемый утомленіемъ, заснулъ на ея маленькой кроваткѣ.