-- А, мы буяны? отвѣчалъ красный штурманъ.-- Джакъ, держи на нихъ!
-- Вотъ тебѣ за это! вскричалъ Шайтановъ.
И, зачерпнувъ воды ведромъ, стоявшимъ подъ кормою, онъ размахнулся и ловко плеснулъ ее вверхъ. Масса воды перелетѣла узкое пространство и грянулась на яликъ, окативъ съ ногъ до головы краснаго англичанина, и смочивъ другихъ мореходовъ.
-- Blast your eyes! закричали враги, но, изъ уваженія къ дамамъ, не хотѣли насъ обливать водою.
Шайтановъ повторилъ свой маневръ съ отмѣннымъ искусствомъ; пользуясь минутой, я и Пулманъ прилегли на весла и выиграли нѣсколько саженъ. Уже берегъ былъ близко, уже вода была неглубока и дно ясно видно глазамъ, уже мы считали себя спасенными, когда превосходный маневръ англичанъ рѣшилъ дѣло. Второй яликъ, державшійся поодаль, перемѣнилъ направленіе, обошолъ между нами и берегомъ, и мы были атакованы съ двухъ сторонъ, какъ французскій флотъ при Абукирѣ.
-- Hip, hip, hip, hurra! раздалось со второго ялика: -- streie! спускай флагъ.
Шайтановъ пустилъ въ нихъ ведромъ, но неудачно. Задоръ взялъ нашего пріятеля: онъ вынулъ бутылку съ лимонадомъ, корзинку съ конфектами и сталъ бросать ими въ непріятеля. Одна изъ бутылокъ попала въ лобъ гребцу съ правой стороны. Напрасно мы останавливали Шайтанова: его глаза налились кровью, онъ кричалъ и готовился защищаться съ неистовствомъ.
Мы были только шагахъ въ пятидесяти отъ берега, когда всякая надежда на уходъ исчезла. Оба ялика стиснули насъ, и абордажъ начался. Лодка наша качалась по всѣ стороны. Наташа пыталась уговорить враговъ, раздражонныхъ поведеніемъ Шайтанова; Надя-Полька, бросивъ переговоры, приняла участіе въ защитѣ; Анета взывала къ своему Уильяму, но все было напрасно. Девять здоровыхъ мужчинъ, испившихъ достаточное количество грогу и портеру, атаковали насъ и послѣ короткаго, но отчаяннаго боя повалили на полъ меня, Пулмана и Шайтанова. Вслѣдъ за тѣмъ, удостовѣрившись, что вода не глубока, они раскачали Шайтанова и бросили его въ воду; когда онъ всталъ на ноги, вода ему была по колѣни. Кроткій нѣмецъ Пулманъ былъ выкинутъ такимъ же образомъ; со мной же, не знаю почему, враги обошлись вѣжливѣе: мнѣ предложили самому прыгнуть въ воду. Убѣдившись, что всѣ доводы и убѣжденія безполезны, я исполнилъ ихъ желаніе.
Тогда англичане съ чрезвычайною вѣжливостью пересадили въ одинъ изъ яликовъ Анету, Наташу и Надю-Польку, перестали пить и шумѣть и, оттолкнувъ далеко нашу бѣдную ладью, поѣхали по водѣ тихо, важно и медленно.
-- Что дѣлать теперь? спросилъ Шайтановъ, котораго горячность охладилась уже отъ непроизвольной ванны, когда мы всѣ трое сошлись въ водѣ.