-- Вотъ штука, если мы оторвали ему голову, замѣтилъ Шайтановъ, поблѣднѣвъ.
-- Ай, ай, ай! что вы надѣлали! замѣтилъ Пулманъ.-- Я говорилъ, не тащите!
И оба они повторяли въ ужасѣ:
-- О горе намъ, горе!
-- Полноте, господа! сказалъ я.-- Какъ не стыдно вамъ предаваться малодушному отчаянію? Еслибъ голова была оторвана, то она осталась бы въ нашихъ рукахъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ! подхватилъ обрадованный Шайтановъ.-- Надо поскорѣй посмотрѣть, что съ нимъ сдѣлалось.
Такъ какъ еще одна только голова незнакомца была на виду, то мы протянули руки въ отверстіе, ощупали плечи и за нихъ уже потянули его впередъ.
Незнакомецъ испустилъ слабый крикъ, быстро вскочилъ на ноги и побѣжала, прочь.
-- Постойте, постойте! кричали мы: -- мы ничего вамъ не сдѣлаемъ худого. Мы сами несчастные, сбившіеся съ дороги...
И мы бѣжали за нимъ.