С-Пб, Въ типографіи Императорской Академии Наукъ, 1865
Дарованіе г. Майкова не такъ легко поддается оцѣнкѣ и анализу, какъ дарованія другихъ его товарищей, современныхъ и первоклассныхъ русскихъ поэтовъ, но это самое обстоятельство, какъ кажется намъ, и служитъ ключомъ къ вѣрному его опредѣленію. Многосторонность и разнообразіе, вотъ отличительныя качества музы г. Майкова и, вмѣстѣ съ тѣмъ, первая причина разнохарактерныхъ и противорѣчащихъ оцѣнокъ, которымъ талантъ его столько разъ подвергался. Сравнивая нашего поэта съ даровитѣйшими изъ его сверстниковъ -- г. Тютчевымъ, г. Некрасовымъ, г. Фетомъ, мы безъ труда увидимъ подтвержденіе словъ нашихъ. По силѣ, правдѣ, самостоятельности таланта, ни одинъ изъ дѣятелей, сейчасъ названныхъ, не стоитъ ниже Майкова, поэтическая производительность всѣхъ трехъ (считая одни лучшія и истинно первоклассныя стихотворенія), немногимъ менѣе, чѣмъ производительность автора лежащихъ передъ нами книжекъ. И между тѣмъ, намъ кажется неоспоримымъ, что поэтическій горизонтъ Майкова, въ нѣкоторомъ смыслѣ, обширнѣе горизонта его товарищей и соперниковъ, и что самъ поэтъ, говоря метафорически, имѣетъ на своей лирѣ двѣ или три лишнихъ струны противъ другихъ поэтовъ нашихъ. Насъ нельзя заподозрить въ маломъ сочувствіи къ именамъ Фета, Тютчева и Некрасова,-- но, всѣмъ сердцемъ цѣня дѣятелей, нами названныхъ, мы очень хорошо видимъ, что каждый изъ нихъ довольствуется лишь одною, часто весьма небольшою, областью въ мірѣ поэзіи, и чрезъ то какъ бы отказывается отъ извѣстности и вліянія, на которыя имѣетъ полное право разсчитывать. Значительная масса людей очень умныхъ, но мало сочувствующихъ природѣ, неискусныхъ на различеніе неуловимо-поэтической стороны тонкихъ душевныхъ явленій, до сихъ поръ совершенно холодна въ музѣ Фета, суровая поэзія Некрасова, съ одной стороны восхищающая даже читателей вовсе неразвитыхъ, съ другой не удовлетворяетъ лицъ, мало знакомыхъ съ грустной стороной жизни, не даетъ никакого отзыва на врожденную во всякомъ человѣкѣ потребность ясности и счастія, ощущеній блаженства и радости жизни. Для женщинъ, съ ихъ весьма разумнымъ и совершенно понятнымъ стремленіемъ къ міру симпатическихъ явленій нашего міра, эта поэзія или непонятна, или даже возмутительна. Про г. Тютчева и говорить нечего: его вдохновенныя произведенія столько лѣтъ оставались въ нашей литературѣ безъ слова сочувствія, безъ вниманія читателей,-- а съ трудами поэта многосторонняго не могло бы произойти такого случая. Съ достоверностью можно сказать, что ежели кругъ читателей, образованныхъ и жаждущихъ поэзіи, остается много лѣтъ холоднымъ къ поэту истиннаго дарованія, то причина холодности находится не въ читателяхъ только, но и въ самомъ поэтѣ. Область г. Тютчева не велика и доступна лишь крайне развитымъ цѣнителямъ, самъ же поэтъ по только не сдѣлалъ самой малой попытки къ ея разширенію, но, такъ сказать, не ступилъ ни одного шага на встрѣчу своему читателю. Слишкомъ беззаботный къ своему призванію, онъ слишкомъ мало трудился надъ своимъ талантомъ, оттого и собраніе его стихотвореній, заставляя насъ наслаждаться, слишкомъ часто примѣшиваетъ къ наслажденію чувство скорби о высокомъ дарѣ, чуть-чуть только что не закопанномъ въ землю.
Собраніе стихотвореній А. Н. Майкова не наведетъ насъ на такое грустное соображеніе. Лучшіе изъ современныхъ намъ поэтовъ имѣли свой періодъ бездѣйствія, непроизводительности, небрежности къ своему таланту: подобныхъ грѣховъ г. Майковъ не зналъ, не знаетъ и, кажется, никогда знать не будетъ. Поэтъ замѣчательный по дарованію, онъ столько же замѣчателенъ но своей манерѣ овладѣвать и постоянно владѣть своимъ даромъ. Мы не скажемъ, чтобъ онъ былъ серьёзнѣе своихъ сверстниковъ во взглядѣ на свое поэтическое призваніе, но мы признаемъ его дѣятельнѣйшимъ между всѣми современными поэтами, а дѣятельность въ литературѣ значитъ весьма много. Бездарному пѣвцу дѣятельность не помогаетъ нисколько; поэтовъ, не лишенныхъ дарованія, сильная дѣятельность иногда губитъ, особенно, если они односторонни и склонны къ усиленному разработыванію однихъ и тѣхъ же немногихъ мотивовъ. По дѣятельность въ поэтѣ, хорошо надѣленномъ отъ природы, есть дѣло великое. Съ помощью ея онъ расширяетъ свой горизонтъ, открываетъ новыя стороны въ мірѣ нашихъ душевныхъ ощущеній, отзывается поэтическимъ словомъ на возможно большее число призывовъ, "просящихъ у сердца отвѣта", и наконецъ пріобрѣтаетъ себѣ слушателей между самыми разнохарактерными кругами читателей. Подобнаго рода дѣятельностью богатъ нашъ авторъ "Очерковъ Рима", "Трехъ Смертей", "Савонароллы" и цѣлаго собранія прелестныхъ стихотвореній въ антологическомъ родѣ. Онъ имѣетъ свою собственную область, свою отличительную особенность, заключающуюся въ строго пластической, почти античной красотѣ стиха, но онъ никогда не довольствовался одной этой особенностью, а, напротивъ того, постоянно стремился расширить владѣнія, доставшіяся на его долю. Этотъ неуклонный трудъ надъ своимъ призваніемъ, зги нескончаемыя попытки къ открытію новыхъ художественныхъ путей, не всегда увѣнчивались успѣхомъ, не всегда вели за собой усовершенствованіе и крѣпость таланта. Нѣтъ нужды въ томъ, что нашъ поэтъ, платя дань общему направленію сороковыхъ годовъ, вдавался въ погоню за общественнымъ дидактизмомъ и, вслѣдствіе того, потратилъ множество молодыхъ силъ на поэму поучительнаго свойства; -- если поэма не удалась, за то самъ поэтъ окрѣпнулъ и сталъ независимъ въ своихъ воззрѣніяхъ. Между патріотическими стихотвореніями г. Майкова далеко не всѣ стоятъ вниманія,-- (онъ и самъ исключилъ ихъ изъ своего собранія), но, трудясь надъ ними, поэтъ не потерялъ своего труда, о практическимъ, добросовѣстнымъ опытомъ удостовѣрился въ выгодахъ и неудобствамъ рода, имъ на время избраннаго. Противъ "гейневскихъ мотивовъ" не одинъ поклонникъ Гейне можетъ сказать свое, совершенно правдивое, слово, но ихъ авторъ, увлекшись нѣмецкимъ пѣвцомъ и усиленно проработавши надъ его пѣснями, съ пользою испробовалъ свои силы на новомъ и, но видимому, чуждомъ для себя, поприщѣ. Во всѣхъ трудахъ г. Майкова, старыхъ и новыхъ, мыслящій читатель всегда увидитъ зрѣлище, возвышающее душу и говорящее про достоинства поэта: это зрѣлище -- плодотворный трудъ разумнаго человѣка надъ своимъ талантомъ. Г. Майковъ, болѣе чѣмъ кто нибудь изъ нашихъ поэтовъ, слушается дѣльной критики, искренняго совѣта друзей и голоса своихъ читателей. Строгій къ себѣ но поводу важныхъ сторонъ своего труда, онъ не менѣе строгъ и въ мелочахъ, а мелочами дѣла, какъ это всякій знаетъ, поэтъ пренебрегать не долженъ. Въ двухъ томахъ книги, находящейся передъ нами, едва-ли вы найдете неловкую риѳму, неровный стихъ, небрежный оборотъ рѣчи, торопливо набросанное заключеніе. Провѣрьте нѣкоторыя изъ Майковскихъ стихотвореній, уже бывшихъ въ печати, съ рецензіями но поводу этихъ стихотвореній.-- вы найдете, что въ настоящемъ ихъ изданіи авторъ принялъ къ свѣдѣнію всѣ дѣльныя указанія критиковъ (иногда очень темныхъ), округлилъ и сгладилъ всѣ стороны, носившія на себѣ отпечатокъ несовершенства, изгналъ всѣ неточныя выраженія, замѣнилъ всѣ тирады, замѣченныя въ нѣкоторой сухости, новыми образами, отличающимися рельефностью исполненія или сжатой силою слога. Къ поэту, до такой степени строгому и чуткому на всякое полезное указаніе, только самая презрѣнная критика можетъ отнестись съ излишней строгостью. Книга, въ которой собраны лучшія изъ его твореній, не возбудитъ небрежной оцѣнки. Изучивши книгу г. Майкова, читатель исполняется уваженіемъ къ званію поэта и къ самому поэту. Намъ случалось видѣть людей очень умныхъ, но которымъ природа отказала въ поэтической воспріимчивости. Эти люди, по натурѣ своей враждебные всякому поэту, по складу ума своего расположенные открывать мизерную сторону во всякомъ поэтическомъ произведеніи, не могли сказать непочтительнаго слова про книгу г. Майкова. Честный трудъ возбуждаетъ уваженіе въ самихъ циникахъ. Тѣмъ болѣе сочувствія долженъ возбуждать онъ въ людяхъ, высоко цѣнящихъ значеніе, талантъ и роль поэта въ нашемъ обществѣ.
Обыкновенно случается, что писатели, обреченные на славный трудъ, на неуклонную борьбу съ своимъ талантомъ, начинаютъ свое поприще безъ заботы и усилій. Успѣхъ дается имъ сразу, какъ будто въ вознагражденіе будущихъ колебаній, будущихъ думъ, будущей тяжелой работы. Фактъ этотъ произошелъ при литературномъ дебютѣ г. Аполлона Майкова. Книжка первыхъ его стихотвореній, изданная еще въ то время, когда лучшіе изъ современныхъ намъ русскихъ поэтовъ едва закладывали основаніе своей извѣстности, была встрѣчена громкими похвалами критики и восторгомъ читателей. Самымъ взыскательнымъ дилетантамъ, какъ будто снова послышался голосъ навсегда замолкнувшей музы Пушкина. Въ этомъ картинномъ стихѣ, въ этомъ художественномъ спокойствіи поэта, въ его неизысканномъ обращеніи со своими темами,-- всякому смыслящему дѣло критику сказалось нѣчто могучее, яркое, самостоятельное. Майкова даже нельзя было, по обычаю стараго времени, произвести въ поэты, подающіе великія надежды,-- онъ сразу сталъ выше всего круга лицъ, занимающихся подаваніемъ надеждъ по разнымъ отраслямъ словесности. Уже не надежды видѣлись въ первыхъ трудахъ только что явившагося поэта, стихи его не носили на себѣ той печати случайности, которая лежитъ на стихотвореніяхъ писателей съ дарованіемъ, еще не созрѣвшимъ. Въ книжкѣ г. Майкова не встрѣчалось невѣрнаго лепета, голоса музы, колеблющейся или неувѣренной въ своемъ призваніи. Каждое стихотвореніе книжки было замѣчательно или по мысли, въ немъ заложенной, или по оконченности отдѣлки, или по широкому взмаху художническаго пера, которое, но временамъ, словно вступало въ области, доступныя лишь кисти живописна или рѣзцу скульптора. Такимъ образомъ, съ первыхъ шаговъ на то самое поприще, гдѣ поэту впослѣдствіи назначено было столько борьбы, усилій и сомнѣнія въ своихъ силахъ,-- его встрѣтила никѣмъ не оспариваемая, ничѣмъ не затемняемая слава. И читатели, и цѣнители, наградившіе г. Майкова такъ щедро, были вполнѣ справедливы: въ самой богатой, самой установившейся словесности не могли бы пройти безъ сильнаго успѣха произведеніи, подобныя слѣдующимъ:
СОНЪ.
Когда ложится тѣнь прозрачными клубами
На нивы желтыя, покрытыя скирдами,
На синіе лѣса, на пляжный злакъ луговъ;
Когда надъ озеромъ бѣлѣетъ столпъ паровъ,
И въ рѣдкомъ тростникѣ, медлительно качаясь,