Этотъ послѣдній возгласъ заставилъ призадуматься величественную хозяйку. Она помолчала съ пол-минуты, а потомъ обратилась къ Ильѣ Иванычу, Вурстману и де-ла Пюпиньеру.
-- Господа, сказала она, надо пользоваться остаткомъ сегодняшняго вечера. Я не могу допустить мысли, чтобъ Иванъ Александрычъ, оставшись неубѣжденнымъ, лишился возможности увидать m-me Marianne въ ясновидящемъ состояніи. Теперь еще непоздо. Возьмите съ собой Ч--р--к--ж--н--к--ва и отвезите его къ ней на квартиру. Скажите ей отъ моего имени, что вы представляете ей того скептика, о которомъ говорилось недавно. Я знаю нашу милую ясновидящую. Она всегда исполняетъ то, что я ей назначу. Она заснетъ и дастъ отвѣты на все, она произведетъ чудо за чудомъ. Поѣзжайте же и скорѣй возвращайтесь назадъ. Мы будемъ ждать васъ съ нетерпѣніемъ.
Чрезвычайно мило было видѣть, съ какимъ гордымъ спокойствіемъ Ирина Дмитріевна распоряжалась мною и своими гостями и всѣми своими знакомыми. Мнѣ хотѣлось спать, магнитическая Маріанна Людвиковна не занимала меня ни мало, но жаль было бросить вопросъ безъ рѣшительнаго изслѣдованія. Мы сѣли въ экипажи, поѣхали, добрались до высокаго дома на Литейной, и по круглой, вовсе не освѣщенной лѣстницѣ вошли въ четвертый этажъ. Вурстманъ зажогъ фосфорную спичку, и при слабомъ ея мерцаніи мы увидѣли, съ одной стороны, дверь обитую гвоздиками, а съ другой, на узенькой площадкѣ, немного мебели, старой и изломанной. Видно было, что жильцы собирались оставлять квартиру. Вурстманъ позвонилъ -- отвѣта не было.
-- Высоко же забралась ваша магнитическая чародѣйка! сказалъ я, переводя дыханіе.
-- Она не богата, отвѣтилъ де-ла Пюпиньеръ: -- но что за умъ, что за способность къ ясновидѣнію! Онъ позвонилъ опять -- отвѣта опять не было.
-- Однако, господа, сказалъ я, кажется ясно, что хозяйка спитъ. Завтра она ѣдетъ въ дорогу, прилично ли намъ со тревожить въ эту пору?
-- Что же, отвѣтилъ Илья Иванычъ, для Ирины Дмитріевны можетъ она побезпокоиться не много. И другъ мой поднялъ трезвонъ преужасный.
И вотъ дверь наконецъ щолкнула, подалась, отворилась. Въ намъ на встрѣчу, со свѣчей въ рукахъ, вышелъ господинъ громаднаго роста и атлетическихъ статей, въ какомъ-то кунтушѣ или венгеркѣ. Красное и широкое лицо показывало въ немъ человѣка добродушнаго, но вспыльчиваго до крайности.
-- Что вамъ надо, господа, сказалъ онъ сердито, съ польскимъ акцентомъ.
Вурстманъ назвалъ Маріанну Людвиковну.