-- Это моя жена, сказалъ суровый великанъ.-- Я пріѣхалъ за ней. Завтра она уѣзжаетъ со мной до Вильна. Доброй ночи, спать я хочу.
Илья Иванычъ выступилъ впередъ, упомянулъ объ Иринѣ Дмитріевнѣ и магвитическомъ сеансѣ, но тутъ-то супругъ магнитической особы разразился суровыми возгласами. Онъ сказалъ намъ, что жена его пріѣхала въ Петербургъ лѣчиться, а вмѣсто лѣченія отказала докторамъ и сама связалась съ какими-то фокусниками, вообразила себя докторшей и въ конецъ испортила свое здоровье, что онъ рѣшился положить предѣлъ ея причудамъ, что онъ увозитъ ее домой и такъ далѣе. Все это было высказано на ломаномъ языкѣ, не безъ примѣси брани на людей, сбившихъ съ толку его сожительницу.
Вся эта бесѣда на лѣстницѣ, слабо озаренной потухающей свѣчею, грозила протянуться весьма долго, но заносчивость Ильи Иваныча, разсерженнаго тономъ незнакомца и обиженнаго намекомъ о фокусникахъ, положила предѣлъ объясненію. Онъ отвѣтилъ что-то жосткое, господинъ въ кунтушѣ закричалъ и кинулся къ намъ, пьянистъ Вурстманъ, всегда трусливый, отскочилъ въ сторону и упалъ подъ ноги Пюпиньеру, который тщетно пытаясь удержаться, схватился за рукавъ Ильи Иваныча и падая, увлекъ его съ собою. Внизъ по ступенькамъ покатились любители магнитизма, громко вопія и считая ступеньки крутой лѣстницы. При видѣ этого комическаго приключенія я не могъ удержаться отъ хохота, великанъ въ кунтушѣ тоже расхохотался, поклонился мнѣ не безъ ласковости, ушолъ къ себѣ, захлопнулъ дверь и унесъ свѣчу.
-- Ну, Илья Иванычъ, промолвилъ я, ощупью спускаясь внизъ и освѣдомляясь о цѣлости костей у моихъ спутниковъ: -- ну, Илья Иванычъ, крайне благодаренъ тебѣ за сеансъ съ магнитическими чудесами!
Но добрый Илья и тутъ не унялся. "Есть многое въ природѣ, другъ Гораціо!..." торжественно произнесъ онъ, ощупывая свои ребра. Жида Вурстмана давно уже не было, ни на лѣстницѣ, ни у подъѣзда.
1856.
Конецъ третьей части.