Одинъ разъ онъ пришолъ ко мнѣ въ кабинетъ и попросилъ у меня полторы тысячи рублей, срокомъ на двѣ недѣли: требовалось выручить изъ бѣды какого-то богатаго пріятеля, за которымъ деньги пропасть не могутъ. Жозефъ, мой Жозефъ, подумалъ я, дошолъ до того, что придумываетъ небывалыя исторіи съ денежной цѣлью. Однако я не выказалъ моего сомнѣнія: я чувствовалъ, что, несмотря на неправдоподобность исторіи, отказъ мой будетъ горькой обидой для племянника. Я вынулъ деньги и, вручая ихъ молодому человѣку, сказалъ ему только: "Осипъ Алексѣичъ, ты знаешь мою точность во всѣхъ дѣлахъ, въ денежныхъ особенно. Ты просилъ полторы тысячи на двѣ недѣли; помни же, что черезъ четырнадцать дней, въ среду, въ эту пору или къ вечеру, я жду моихъ денегъ обратно." Племянникъ пожалъ мнѣ руку, и мы разстались друзьями.
Прошло четырнадцать дней, среда наступила и наступилъ часъ поздняго вечера, когда я вспомнилъ о Жозефѣ и деньгахъ. Пройдя въ помѣщеніе юноши, я засталъ тамъ только его франта-лакея, растянувшагося на штофномъ диванѣ посреди гостиной.-- "Гдѣ Осипъ Алексѣичъ?" спросилъ я съ неудовольствіемъ.-- "Уѣхали въ Царское и ночевать не будутъ".-- "Давно онъ уѣхалъ?" -- "Сегодня поутру." -- "Не оставилъ онъ записки на мое имя, не приказывалъ ничего мнѣ сказать?" Слуга посмотрѣлъ на меня съ такимъ видомъ, съ какимъ глядимъ мы на пріятеля, тратящаго слова попустому. И не допрашивалъ его болѣе.
"Молодецъ мой вернулся черезъ дна дня. Вѣроятно, ему донесли тотчасъ же по возвращеніи о моихъ запросахъ въ среду ночью. Онъ пришолъ ко мнѣ въ кабинетъ и вручилъ мнѣ съ благодарностью полторы тысячи цѣлковыхъ. Я только бросилъ деньги на конецъ стола и сухо поклонился подателю. У Жозефа навернулись на глазахъ слезы онъ весь вспыхнулъ и, протянувъ ко мнѣ обѣ руки, сказалъ: "Простите меня, дядюшка!"
"-- Жозефъ! Жозефъ! возразилъ я, не имѣя духа холодно встрѣтить проблескъ такого искренняго раскаянія,-- бѣдный мой Жозефъ, какъ радостно извинилъ бы я тебя, еслибъ могъ знать, что настоящій твой грѣшокъ будетъ грѣхомъ послѣднимъ! Боже мой, какъ далекъ ты отъ того милаго Жозефа, для котораго когда-то самое пустѣйшее обѣщаніе было обязательствомъ и всякое условіе святымъ дѣломъ! Денежными дѣлами, другъ мой, распознается всякій человѣкъ нашего времени, потому-что въ наше время, какъ ты себѣ ни вертись, а всѣ вопросы приводятся къ одному вопросу и именно денежному. Неисправность твоя въ нашемъ недавнемъ условіи была мнѣ крайне непріятна. Ты знаешь, что я не держу въ домѣ денегъ; сумма, тебѣ данная, составляла весь мой наличный капиталъ; а ты согласишься, что въ мои лѣта неприлично занимать деньги на перехватку или брать впередъ жалованье. Въ денежныхъ дѣлахъ, мой другъ, нѣтъ середины между неряшествомъ и тѣмъ, что ты можешь въ душѣ своей называть педантизмомъ. Человѣкъ, проѣхавшій нѣсколько улицъ съ своимъ пріятелемъ на извощикѣ и по окончаніи курса вручившій спутнику семь съ половиной копѣекъ серебромъ, не такъ смѣшонъ, какъ оно кажется съ перваго разу. Съ нимъ я охотно готовъ вступить въ денежные разсчеты, чего не могу сказать о десятой части всѣхъ моихъ пріятелей... Однако на этотъ разъ довольно будетъ морали; лучше ты самъ подумай на-досугѣ о нашемъ разговорѣ, да изъ собственной головы дополни недосказанное.
"Слова мои не пропали напрасно, то-есть, конечно, они не могли совершенно измѣнить привычекъ Жозефа, но въ теченіе многихъ мѣсяцевъ полагали, какъ мнѣ кажется, предѣлъ его дурнымъ повадкамъ. Мы снова поладили съ юношей; снова началъ я слышать о немъ самые отрадные отзывы, когда случилось одно происшествіе, для насъ обоихъ крайне затруднительное. Въ тотъ годъ, о которомъ теперь идетъ рѣчь, процвѣтало въ городѣ Петербургѣ семейство барона Ш., семейство весьма видное и, что еще важнѣе, крайне эффектное. Самъ баронъ былъ превосходнымъ разскащикомъ, какимъ-то столѣтнимъ Сен-жерменемъ нашего времени, пройдохой, мастеромъ жить и мастеромъ веселить всѣхъ своихъ знакомыхъ. Посѣщать вечера Ш. считалось дѣломъ лестнымъ и пріятнымъ. Жены у него не было; но превосходной хозяйкою (по бальной и разговорной части) была старшая дочь барона, Лидія, персона, объѣздившая всѣ столицы Европы, всюду славившаяся красавицей и хотя засидѣвшаяся въ дѣвкахъ до двадцати-девятилѣтняго возраста, но кружившая головы многимъ господамъ посолиднѣе Жозефа. У Лидіи имѣлись еще двѣ сестры крайне хорошенькія, и вообще вся семья Ш. въ полномъ сборѣ, гдѣ нибудь въ оперѣ, производила разительное впечатлѣніе. Состояніе барона могло назваться достаточнымъ на иностранный масштабъ; но такъ какъ у старика было трое сыновей на службѣ, то дочери никакъ не имѣли возможности разсчитывать на какое нибудь приданое. Съ этимъ-то семействомъ подружился мой Жозефъ, подружился и сталъ сильно ухаживать сперва за Лидіей, а потомъ за Софи, второй дочерью барона. О дѣвицѣ никто не могъ сказать ничего дурного, хотя, по моему мнѣнію, Жозефу не слѣдовало бы сближаться съ такимъ гордымъ и хитрымъ семействомъ (бѣдность Ш. меня не смущала: племянникъ мой долженъ былъ получить много наслѣдства современенъ). Какъ бы то ни было, я счелъ долгомъ разспросить молодого человѣка о его отношеніяхъ къ Ш. и о брачныхъ замыслахъ, если такіе имѣются. Жозефъ сознался, что Софья Адольфовна его сильно интересуетъ и даже, по видимому, имъ интересуется. Въ послѣднемъ обстоятельствѣ я не сомнѣвался.-- "Сталобыть и о женитьбѣ тебѣ мечтать приходится?" спросилъ я племянника; но на это нашъ юноша отвѣчалъ, весело засмѣявшись: "Жениться на Софи Ш.? я скорѣй навяжу себѣ камень на шею!" Онъ всегда говорилъ очень хорошо о всѣхъ женщинахъ. Однако, потолковавъ немного о m-lle Sophie, я догадался, что эта дѣвушка просто сантиментальная болтунья, жаждущая свѣтской жизни, соединенной съ блескомъ и роскошью. А между тѣмъ, пока мы съ Жозефомъ судили да рядили такимъ образомъ, въ городѣ уже шла рѣчь о томъ, что Жозефъ женится на Софи, что парочка чрезвычайно мила, и что даже молодой человѣкъ считается почти женихомъ въ домѣ барона.
"Съ каждымъ днемъ толки о бракѣ усиливались и принимали почти зловредное направленіе: старухи намекали на какія-то таинственныя записки между моимъ племянникомъ и дѣвицей Ш. No 2-го; находились мрачные болтуны, утверждавшіе, что дѣвица Софи даже ѣздила въ маскарады для свиданія съ Жозефовъ. Я слушалъ, выжидая чего-то недобраго. И вдругъ, въ одинъ прекрасный вечеръ, приходитъ ко мнѣ племянничекъ съ самымъ разстроеннымъ сидомъ, жалуется на городскія сплетни, разсказываетъ о своемъ странномъ положеніи въ семействѣ барона, почти плачетъ отъ досады.-- "Да зачѣмъ же тебя нелегкая носитъ по вечерамъ къ Ш.? спросилъ я.-- Что я говорю: по вечерамъ! просто каждый вечеръ..." -- "Дядюшка, отвѣчалъ Жозефъ,-- есть обязательства, есть случаи въ жизни, которые сковываютъ человѣка. Софи меня любитъ до изступленія; когда я гляжу на нее, мое средце разрывается!" -- "Боже мой! вскричалъ я съ ужасомъ,-- ужь не зашли ли вы слишкомъ далеко?" -- "И да, и нѣтъ!" произнесъ Жозефъ, весь покраснѣвъ.-- "Недостойнаго я ничего не сдѣлалъ, но я получалъ письма отъ дѣвицы -- все семейство знаетъ нашу тайну. Дядюшка, добрый дядюшка, я пришолъ къ вамъ за совѣтомъ. Я виноватъ, я вѣтренъ. Я не люблю Софи. Я волочился за ней такъ (тутъ меня слегка подернуло), такъ, изъ тщеславія, изъ праздности, изъ неряшества, говоря вашими словами. Выручите меня: дайте мнѣ совѣтъ. Я запутанъ, я грѣшенъ; но во мнѣ нѣтъ силы отдать себя женщинѣ, которую любить, даже уважать я не въ состояніи!"
"Сердце во мнѣ кипѣло, но браниться и браться за мораль не повело бы ни къ чему.-- "Слушай, племянникъ, сказалъ я Жозефу:-- Честный человѣкъ никого не обманываетъ, тѣмъ болѣе женщинъ. Ты дѣлалъ разныя обѣщанія дѣвицѣ Ш., ты тѣшился ея привязанностью и долженъ отвѣчать за свои поступки. Вѣрю, что бракъ съ неразумной, бѣдной и въ бѣдности своей надменной особой стоитъ камня, надѣтаго на шею; но этотъ камень ты самъ себѣ навязалъ, всенародно и торжественно. Отвязать его можетъ только сама дѣвица...
"-- Этого она не сдѣлаетъ никогда, возразилъ молодой человѣкъ почти съ отчаяніемъ.
"-- А если не сдѣлаетъ, сказалъ я въ свою очередь,-- то и станешь ты всю жизнь ходить съ камнемъ... Однако успокойся, бѣдный Жозефъ, еще не все потеряно, на твоей сторонѣ всемогущее время и, можетъ быть, недостатки самой дѣвицы, тебя полюбившей. Ты долженъ ѣхать изъ Петербурга,-- не бѣжать, а взять отпускъ и такимъ образомъ выиграть столько времени, сколько можно, не поселяя ни въ комъ подозрѣнія. Софи Ш. очень хороша собой, и женихи ей найдутся въ твое отсутствіе. Я почти увѣренъ, что она измѣнитъ тебѣ первая -- дай ей къ тому и время, и поводъ. Если она будетъ тебѣ вѣрна, тебѣ останется только одно -- покориться положенію, которое ты на себя самъ накликалъ.
"Мы оба помолчали немного, и Жозефъ перевелъ духъ свободнѣе.