-- Мѣра будетъ употреблена самая кроткая.

-- Можетъ быть, ты разсоришь меня съ пріятелемъ?

-- Нисколько. Самъ Перетычкинъ принесетъ тебѣ деньги съ очаровательной улыбкой.

-- Но однако...

-- Но однако твоимъ но и однако конца не будетъ. Если ты получишь деньги, то купи мнѣ теплую фуражку въ видѣ воздаянія; если я останусь съ носомъ, то дѣлаю тебѣ обѣдъ съ танцами и пѣніемъ. Согласенъ?

-- Оно бы недурно, а все-таки...

-- Коли недурно, такъ ѣдемъ къ тебѣ, сейчасъ же.

Я вообще необыкновенно оживляюсь, когда моя изобрѣтательная дѣятельность находитъ себѣ работу. Сверхъ того, мнѣ всегда льстила мысль о томъ, чтобы когда нибудь поддѣть Михаила Борисыча Перетычкина. Я вообще не люблю львовъ и денди; вся моя жизнь была реакціей противъ львиныхъ замашекъ нашего поколѣнія Пока я еще молодъ и бодръ духомъ, я не попущу въ знакомыхъ мнѣ лицахъ нравственнаго окисленія, хладнонасмѣшливыхъ взоровъ, охоты къ излишнему блеску, къ жизни не по состоянію и къ заемнымъ операціямъ сомнительной честности, операціямъ, ясно выходящимъ изъ нашей охоты жить не по состоянію. Перетычкинъ давно мнѣ былъ противенъ за свой дендизмъ, за свою душевную сухость и за свою охоту къ разнымъ зловреднымъ тонкостямъ. А въ томъ, что Михайло Борисычъ былъ тонкимъ, очень-тонкимъ человѣкомъ, весь Петербургъ соглашался безпрекословно. Перетычкинъ никогда не запутывался въ своихъ дѣлахъ, ни съ кѣмъ не ссорился, хотя зачастую надувалъ своего ближняго; но надувать онъ рѣшался не всякаго и даже съ добряками въ родѣ Великанова всегда хранилъ великую осторожность, припасая ихъ на чорный день. Многимъ изъ своихъ сослуживцевъ Перетычкинъ подставлялъ ножку, но всегда, встрѣчаясь съ ними, велъ себя тонко и вѣжливо. У многихъ людей нахватывалъ онъ денегъ взаймы; но въ его бумажникѣ всегда красовалась немалая сумма на случай, если придется поиграть съ простачкомъ или если какой ни будь изъ кредиторовъ станетъ вести себя очень-строго. Всюду у Перетычкина были друзья и покровители; всюду его ласкали и лелѣяли, ибо тонкій человѣкъ зналъ свѣтъ и искусно подлаживался къ свѣту. Вообще Михайла Борисычъ принадлежалъ къ разряду людей, которые умѣютъ "на обухѣ рожь молотить", "бриться шиломъ" и "съ одной блохи сдирать по двѣ шкурки". Съ своей полусотней перезаложенныхъ душъ и другимъ доходомъ рублей на тысячу, онъ жилъ, какъ какой нибудь изящнѣйшій incroyable старыхъ временъ, каждый годъ перемѣняя мебель и не считая своихъ годовыхъ издержекъ. Вся исторія въ томъ, что Перетычкинъ до тонкости зналъ всѣхъ людей, съ которыми онъ имѣлъ дѣло, между-тѣмъ, какъ эти люди, всегда озабоченные и погруженные въ вихрь столичной жизни, знали Перетычкина, но никакъ не до тонкости. Они были изучены имъ вдоль и поперекъ, а сами упускали всѣ случаи изучить Перетычкина, а потому и были въ вѣчномъ накладѣ. Одинъ я, по званію петербургскаго туриста, хорошо изучилъ Перетычкина, зналъ всѣ его тонкости и даже разсчитывалъ на эти тонкости для успѣха моего предпріятія. И случай оправдалъ мои дѣйствія: будь Перетычкинъ менѣе тонокъ, дѣло мое не сдѣлалось бы, и я вынужденъ бы былъ устроить для Великанова обѣдъ съ пѣніемъ и танцами! Такъ иногда бываетъ въ свѣтѣ. Такъ иногда бываетъ и на войнѣ, гдѣ полководецъ повременамъ теряетъ сраженіе вслѣдствіе своей излишней привязанности къ тактическимъ тонкостямъ. Пока Австрійцы хитрили и маневрировали подъ Ваграмомъ Бонапарте построилъ пятьдесятъ тысячъ народа въ одну кучу, двинулъ ихъ по самой прямѣйшей линіи и прорваоъ центръ непріятеля! Примѣръ полезный и для философа, и для простого вивёра.

-- Ну-съ, драгоцѣннѣйшій г. Великановъ, сказалъ я моему другу, когда мы прибыли къ нему на квартиру и подкрѣпили свои силы сытною закускою,-- конечно, не безъ полынной водки: -- ну-съ, дорогой мой пріятель, пора приступить къ дѣйствіямъ, имѣющимъ цѣлію полное разгромленіе Перетычкина. Садись къ письменному столу, бери бумагу, макай перо въ чернилицу и готовься писать самымъ размашистымъ, торопливымъ почеркомъ то, что я тебѣ продиктую.

Семенъ Панкратичъ исполнилъ все сказанное, обмакнулъ перо въ чернилицу такъ глубоко, что, вынимая его, выпачкалъ себѣ пальцы, и, слегка повернувъ голову, сталъ глядѣть на меня съ напряженнымъ вниманіемъ.