Журналистъ. Но вы можете открыть новую серію "Замѣтокъ", назвать ее пожалуй "Наблюденіями провинціала", отдать ее мнѣ и хвалить себя преусердно и тамъ, и здѣсь.
Авторъ. Да откуда же я возьму времени? Нѣтъ, это невозможно.
Журналистъ. Однако, какъ же и мнѣ быть безъ фельетона?
Авторъ. Безъ фельетона? А мнѣ какое дѣло? Устройте "погоню за фельетонами" по моему рецепту, и у васъ станетъ матеріалу на нолгода.
Журналистъ. Какъ погоню за фельетономъ? вы мнѣ ничего не сказывали!
Авторъ. Господинъ издатель, и чувствую, что мнѣ надо брать съ васъ по банковому билету за каждое мое посѣщеніе. Выпивая у васъ стаканъ чая, я плачу за него новой идеей, обѣдая у васъ, я разражаюсь потоками новыхъ плановъ. Еслибъ я не имѣлъ своего состоянія, и былъ бы долженъ носить пластырь на рту, потому что разоряю себя каждымъ словомъ. Но, впрочемъ, я добръ и великодушенъ. Берите перо и записывайте. "Погоня за фельетономъ".
Журналистъ. У меня память хороша, я и такъ запомню. Говорите, говорите, Иванъ Александровичъ; какъ ваша изобрѣтательность напоминаетъ мнѣ знаменитѣйшихъ нашихъ поэтовъ, съ которыми мы курили изъ одной трубки! Невѣрующіе могутъ зайдти ко мнѣ и увидать эту трубку. Однако къ дѣлу -- "Погоня за фельетономъ".
Авторъ (начиная ощущать порывы фельетоннаго вдохновенія). "Погоня за фельетономъ". Основная идея произведенія вертится на слѣдующемъ обстоятельствѣ. Вы, журналистъ, издатель газеты и чтитель правды, обладаете всѣми благами міра, за исключеніемъ хорошаго фельетониста, котораго бы любила публика. Старый вашъ лѣтописецъ вамъ надоѣлъ, тѣмъ болѣе, что онъ иногда восхваляетъ печатно сапоги, лопающіеся на вторую недѣлю послѣ покупки. Такихъ сотрудниковъ держать нельзя, вы его увольняете и пріобрѣтаете новаго. Обо всемъ этомъ вы объявляете читателямъ отъ своего имени въ нижнемъ столбцѣ газеты. Вотъ вамъ первая тема на четыре страницы, и даже, если хотите, на два фельетона.
Журналистъ. Иванъ Александровичъ, вы говорите какъ Тацитъ; но сжатость вашей рѣчи превосходитъ весь лаконизмъ латинскаго историка. Да какъ же сдѣлать два фельетона изъ того, что вы сказали: вы не проронили и двадцати словъ.
Авторъ. Какъ! и вы смѣете послѣ этого говорить, что понимаете талантъ фельетонистовъ, великую науку плясанія на булавочной головкѣ? Какъ! я вамъ сказалъ двадцать словъ, и вы изъ нихъ не въ силахъ сдѣлать двадцати страницъ печатныхъ? Неужели вамъ надо класть кашу въ ротъ? Слушайте же и трепещите. По поводу отставленнаго сотрудника вы прямо перейдете къ Шекспиру, отъ Шекспира къ Марку Антонію, отъ Антонія къ Rocher de Cancale, и наконецъ вообще къ XVIII столѣтію. Говоря о сапогахъ, вы можете припомнить трогательные эпизоды своей юности, первую любовь, битву Гораціевъ съ Куріаціями, наконецъ Тезея, убивающаго Минотавра, и кольтовы револьверы, продающіеся въ магазинѣ Юнкера...